печать|закрыть окно


29 июня в Москве открывается IV Форум регионов России и Белоруссии.

29.06.2017

В преддверии мероприятия спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко рассказала в интервью ТАСС об отношениях двух стран и проблемах и перспективах развития экономики Союзного государства...

— Как вы оцениваете состояние российско-белорусских отношений в настоящее время и эффективность проведения ежегодных Форумов регионов России и Беларуси? Есть ли экономические достижения в отношениях двух стран, которые появились благодаря Форуму?

— Недавно наши страны отметили значимую дату — 25 лет установления дипломатических отношений между Российской Федерацией и Республикой Беларусь. Событие действительно важное, закрепившее в правовой форме те отношения между обоими государствами, которые возникли в новой геополитической ситуации, создавшейся после распада СССР. Еще важнее стремление и в современных исторических условиях сохранять на уровне государств то главное, что всегда отличало отношения наших народов — дух дружбы, братства, тесного сотрудничества.

Главное, что всегда отличало отношения наших народов — дух дружбы, братства, тесного сотрудничества

Сегодня можно твердо сказать: нам это удалось. Олицетворением реализации этого стремления являются Союзное государство России и Белоруссии, стратегическое партнерство в его рамках, всесторонние связи народов обеих стран, поступательное развитие. Оно порой не столь устойчивое и динамичное, как хотелось бы. Но мы не находимся в изоляции от мировой экономики, мы ее неотъемлемая часть, и то негативное, что в ней происходит, сказывается и на экономике наших стран. Однако такое негативное воздействие было бы еще ощутимее, если бы не наше сотрудничество по его смягчению и преодолению. Наши граждане понимают это.

Ни в России, ни в Белоруссии нет хоть сколь‑нибудь влиятельных политических сил, выступающих за дистанцирование наших стран друг от друга. И вряд ли такие силы в принципе могут появиться. Вся история России и Белоруссии исключает подобный сценарий.

Путь к такому уровню взаимоотношений не был простым. И сегодня они не свободны от проблем. Но достигнуто главное: мы научились своевременно их решать, не допуская перерастания в конфликты интересов. Мы создали механизмы сотрудничества, позволяющие учитывать интересы обеих стран, эффективно использовать их потенциалы. Какую бы область, какое бы направление взаимодействия мы ни взяли, в них нет ничего, что создавало бы непреодолимые препятствия нашему совместному движению вперед. Ведущую и позитивную роль в этом играют президенты двух стран, их твердая воля идти курсом углубления сотрудничества России и Белоруссии, их постоянный и доверительный диалог.

Все более значимой составляющей российско-белорусских связей становится взаимодействие между регионами. Мы заинтересованы в наращивании таких контактов. Ежегодное проведение Форумов регионов наших государств — наглядное тому подтверждение.

Данный формат изначально создавался как площадка для выработки конкретных мер по расширению межрегионального сотрудничества в рамках Союзного государства. За прошедшие годы форумы стали важным инструментом развития интеграционных процессов между Россией и Беларусью.

Сегодня многие регионы России поддерживают интенсивные прямые контакты с областями Беларуси. В рамках Форума заключены соглашения о развитии сотрудничества в самых разных отраслях экономики, в социальной и культурной сфере. Сейчас контакты налаживаются уже не только между регионами, но и между городами, муниципальными районами, предприятиями, организациями.

Можно говорить сейчас о том, что в рамках Союзного государства сформирован общий рынок товаров и услуг. Так, только в прошлом году белорусские сельскохозяйственные организации реализовывали свою продукцию в 75 регионах России, из которых Москва, Санкт-Петербург и Московская область являются основными покупателями. Интенсивно идет создание общего рынка труда.

Нельзя не отметить результаты взаимодействия регионов в сфере промышленности. Профильные министерства двух стран во исполнение решений Третьего форума регионов Беларуси и России ведут совместную работу по поддержке наиболее перспективных проектов в ключевых отраслях. Для наших стран это, в первую очередь, микроэлектроника, станкостроение, автомобильная промышленность и сельскохозяйственное машиностроение. Одним из направлений промышленного сотрудничества, в частности, является использование белорусскими предприятиями механизма специальных инвестиционных контрактов для создания эффективных конкурентоспособных производств в регионах России.

При этом не стоит останавливаться на том, чего мы достигли. В рамках Форума нужно работать на перспективу.
— В чем особенность предстоящего Форума? Какие основные актуальные темы будут затронуты на нем?

— Каждый форум посвящен актуальным вопросам развития наших стран, Сегодня это выход на новый уровень сотрудничества в рамках Союзного государства, повышение роли России и Белоруссии в развитии передовых технологий, включение регионов и областей в эту работу. Поэтому темой нынешнего Форума стали «Векторы интеграционного развития регионов России и Беларуси в сфере высоких технологий, инноваций и информационного общества». Формирование цифровой экономики и всемерная поддержка наукоемких отраслей должны стать основой развития Союзного государства.

Очевидно, что наши страны обладают серьезным научным потенциалом, имеют все возможности для того, чтобы занять достойные позиции в развитии современных технологий. Однако в настоящее время этот потенциал не раскрыт в полной мере.

Очевидно, что наши страны обладают серьезным научным потенциалом, имеют все возможности для того, чтобы занять достойные позиции в развитии современных технологий

Чтобы российские и белорусские предприятия были конкурентными на мировом рынке, необходимо расширять выпуск высокотехнологичной наукоемкой, инновационной продукции, внедрять ее в серийное производство в Беларуси и России. И решать эти задачи предстоит, в том числе, субъектам хозяйствования и регионам двух стран. В этом плане есть перспективы в радиоэлектронном и оптоволоконном приборостроении, производстве тепловизионных устройств, в сфере прикладных суперкомпьютерных технологий. Считаю, что развитие сотрудничества в области высоких технологий может стать одним из приоритетных направлений промышленной политики наших стран.

Россия и Беларусь должны совместно формировать общую среду, способствующую решению этой задачи, разрабатывать и осуществлять единую технологическую и образовательную политику, создавать общее информационное пространство.

Среди основных на Форуме будут рассмотрены вопросы расширения научно-технического сотрудничества наших стран, развития инновационных производств, современного информационного общества. Приоритетом для Союзного государства должна стать гармонизация законодательства и нормативных правовых документов в этой сфере.

Кроме этого, важной темой станет обсуждение перспектив законодательной работы в условиях интеграционного развития России и Беларуси. На сегодня важно понять, на каком этапе гармонизации мы находимся. Для этого стоит проанализировать законодательную базу Союзного государства, чтобы определить, в каких сферах достигнута унификация, а где еще нет.

— Каким образом парламенты могут способствовать расширению взаимодействия регионов России и Беларуси? Что планируется предпринять в ближайшее время?

— Парламенты наших государств многое делают для развития межрегионального сотрудничества. Не случайно Форум регионов проводится именно под эгидой верхних палат парламентов России и Беларуси.

Конечно, основное направление этой работы — сближение российского и белорусского законодательств по актуальным вопросам сотрудничества. Мы обсуждаем возникающие здесь вопросы, обмениваемся мнениями о путях их решения, предлагаем конкретные формулировки возможных правовых норм. Приятно отметить, что все это проходит в доброжелательной и деловой атмосфере. И такое сближение идет.

Создана и успешно действует Межпарламентская комиссия верхних палат обоих парламентов — Совета Федерации и Совета Республики — по межрегиональному сотрудничеству. Ее очередное заседание состоится в рамках предстоящегоЧетвертого форума регионов. В ходе заседания комиссии предстоит, в частности, обсудить Доклад экспертной группы по изучению и гармонизации законодательства Российской Федерации и Республики Беларусь в области промышленной политики.

— И Россия, и Белоруссия активно развивают социальные программы, в частности, используется такой механизм, как материнский капитал. Недавно в ходе «Прямой линии» Владимир Путин затронул тему возможной выплаты части средств маткапитала на руки. Как вы относитесь к предложениям расширить возможности по использованию маткапитала. Будут ли сенаторы вносить в ближайшее время соответствующие поправки?

— Среди мер государственной демографической политики введение материнского капитала оказалось одной из самых действенных. То, что эта программа дала импульс увеличению рождаемости, не вызывает сомнений.

Срок действия программы — до 2018 года включительно. Целесообразность и возможность ее продления в последующие годы сейчас обсуждается как в структурах федеральной исполнительной власти, так и нами, парламентариями.

Как и мои коллеги по Совету Федерации, я считаю, что демографическая ситуация в стране требует, как минимум, сохранения, а по хорошему — усиления всех экономических, финансовых, социальных, правовых мер, способствующих повышению рождаемости. Ведь мы вступили в полосу очередного снижения числа женщин репродуктивного возраста. И полоса эта будет длиться пять-шесть лет. В такой ситуации особенно важно создавать условия, благоприятствующие тому, чтобы женщин становились матерями, чтобы рождение двух-трех детей становилось у нас обычным делом, а не считалось чем‑то вроде подвига, как это имеет место сейчас.

Важно создавать условия, благоприятствующие тому, чтобы женщин становились матерями, чтобы рождение двух-трех детей становилось у нас обычным делом, а не считалось чем‑то вроде подвига

За 10 лет действия этой программы расходы по ее реализации составили в общей сложности 1,7 триллиона рублей. За это время размер материнского капитала неоднократно повышался, увеличившись с 250 тысяч до 453 тысяч рублей, то есть без малого в два раза. Правом на получение материнского капитала воспользовались 7,8 миллиона российских семей с двумя и более детьми. Так что, как видим, уже сейчас есть все основания заявить, что материнский капитал оправдал связанные с ним ожидания.

Больше того. Думаю, не ошибусь, если скажу, что в сфере демографической политики государства этот проект стал одним из самых успешных. А, может быть, и самым успешным. Вот почему он имеет значительную поддержку и в исполнительной власти, и в обеих палатах Федерального Собрания, и в регионах, и в обществе.

Считаю, шансы на продление программы материнского капитала после 2018 года неплохие. Во всяком случае, наша палата выступает за такое решение. Мы поддерживаем слова президента России, сказанные им в ходе «Прямой линии», о том, что «нельзя, конечно, разбрасываться деньгами, но жадничать здесь тоже нельзя». Дело за тем, чтобы найти баланс того, что объективно требуется в финансовом отношении в этой сфере, и что государство реально в состоянии дать.

Тем более важно работать над совершенствованием реализации программы материнского капитала. В Совет Федерации поступает немало обращений граждан о внесении изменений в ее механизмы. Наши профильные комитеты внимательно изучают их, привлекая представителей экспертного сообщества, специалистов министерств и ведомств.

Мы в этой работе ставим во главу угла повышение эффективности материнского капитала как инструмента стимулирования первых рождений у женщин в возрасте 20–25 лет, рождений вторых, третьих и последующих детей у женщин в возрасте от 30 до 40 лет. Это одно из ключевых условий обеспечения устойчивого естественного роста населения нашей страны. Здесь, конечно же, требуются решения системного характера. Их надо искать.

Немало обращений, в которых граждане ставят вопрос о возможности выдачи средств материнского капитала на руки. Их следует внимательно изучить, и это делается. Вместе с тем важно помнить, что материнский капитал — не социальное пособие в виде определенной денежной суммы. Его предназначение — содействие семье в выполнении такой исключительно важной миссии, как материнство и детство. Ни на какие другие цели, задачи эти средства не направляются и не должны направляться. Дело за тем, как это обеспечить, выдавая часть средств материнского капитала на руки.

— Россия и Белоруссия постоянно сталкиваются с негативными откликами в свой адрес со стороны зарубежных партнеров. Политики двух стран неоднократно делали заявления о недопустимости влияния извне на суверенные дела государств. Несколько недель назад в Совете Федерации прошли слушания, посвященные предотвращению вмешательства во внутренние дела России. Не стоит ли опасаться «закручивания гаек», как написали некоторые СМИ? Возможен ли запрет президентских грантов для «иностранных агентов»?

— Догадываюсь, что стоит за вашими вопросами. Недавние парламентские слушания по противодействию вмешательства во внутренние дела нашей страны, создание в Совете Федерации соответствующей Временной комиссии встревожили США, их союзников. В ход могут быть пущены различного рода «страшилки» о якобы готовящихся российскими властями запретах и ограничениях в области прав и свобод граждан, средств массовой информации, о гонениях на инакомыслящих и т. д.

Повторю то, что сказала, выступая на парламентских слушаниях. Ни США, ни некоторые другие государств Запада не делают секрета из своего вмешательства в дела других государств. По существу, это одно из стратегических направлений их внешней политики. Наша страна была и остается одной из основных ее целей. В последнее время антироссийская составляющая данной стратегии усилилась. Фактов, подтверждающих это, множество. Каждое государство, если оно дорожит своим суверенитетом, своей независимостью, обязано защищать себя от подобных акций.

Что мы и делаем. Но это не имеет ничего общего со шпиономанией, «охотой на ведьм», в чем нас обвиняют. Деятельность Российского государства, его органов власти строится на строгом соблюдении всех положений Конституции, включая те, которые определяют права и свободы граждан. Могу со всей ответственностью заявить, что мы не приняли ни одного нормативного правового акта, который бы не соответствовал букве и духу Основного закона, нарушал его.

Это в полной мере относится и к противодействию вмешательству во внутренние дела нашей страны. Безусловно, это работа, которая потребует особой взвешенности и ответственности. Готов ли Совет Федерации к ней? Полагаю, что готов. Я имею в виду не только высокий профессионализм и политическую зрелость членов Временной комиссии, сенаторов в целом, но и имеющийся у нас опыт законодательства, в том числе в сфере НКО, мониторинга правоприменительной практики, межпарламентской дипломатии.

Наша цель не в том, чтобы, говоря словами классика, «держать и не пущать». Наша цель — выстроить такую систему правового регулирования, которая позволит надежно защитить государственный суверенитет России

Безусловно, это потребует тщательного анализа имеющихся правовых норм, в том числе регулирующих НКО, с точки зрения их соответствия современным реальностям. Будет проведен, как уже было сказано, всесторонний мониторинг правоприменительной практики в этой сфере. На этой основе сенаторы совместно с коллегами из Государственной Думы, специалистами из различных министерств и ведомств, представителями силовых структур, экспертами подготовят необходимые предложения, рекомендации.

Скорее всего, без законодательных новаций не обойтись. Однако на сегодняшний день никаких инициатив на этом направлении не выдвигалось. И вряд ли они появятся в ближайшее время, так как работа предстоит весьма непростая, кропотливая. Ведь наша цель не в том, чтобы, говоря словами классика, «держать и не пущать». Наша цель — выстроить такую систему правового регулирования, которая позволит надежно защитить государственный суверенитет России, общественно-политическую стабильность страны, ни в коей мере не ущемляя, не ограничивая ничего из того, что предоставляет и гарантирует Конституция России.

Что касается президентских грантов, то они выделяются на конкурсной основе. К участникам конкурсов предъявляются серьезные требования. Заявки проходят проверку на предмет их научной, культурной, практической и иной ценности, профессиональной проработанности, достоверности представленных сведений. Считаю, именно это должно быть главным при рассмотрении проектов, поступивших на конкурс от НКО. Чем меньше здесь будет ограничений, тем лучше.

Беседовала Софья Малинина

Источник: ТАСС.

Интервью Владимира Путина французской газете Le Figaro

31.05.2017

Владимир Путин дал интервью журналистам французской газеты Le Figaro. Запись интервью состоялась 29 мая в Париже в ходе визита главы Российского государства во Францию.
-Вопрос (как переведено): Добрый день! Большое спасибо за то, что согласились ответить на вопросы Le Figaro. Я также благодарю Вас за то, что Вы принимаете нас здесь, в этом классе культурного центра России. Большое спасибо также за то, что Вы согласились дать нам интервью.

Вы прибыли сюда для того, чтобы открыть выставку, которая посвящена 300-летию с момента установления дипломатических связей между Россией и Францией. Франко-российские отношения знали взлёты и падения. Как Вы оцениваете сегодня эти отношения?

В.Путин: Действительно, Президент Макрон пригласил меня для участия в открытии выставки. Но должен сразу же сказать, что отношения между Россией и Францией складывались гораздо дольше и имеют гораздо более глубокие корни, мы об этом сегодня несколько раз вспоминали уже с Президентом.

В XI веке сюда приехала младшая дочь одного из наших великих князей Ярослава Мудрого Анна, которая стала супругой французского короля Генриха I. Её так и звали – Анна Русская, королева Франции. Её сын Филипп I стал основоположником двух европейских династий: Валуа и Бурбонов, – вторые до сих пор правят в Испании.

Поэтому у нас гораздо более глубокие корни, хотя за последние 300 лет отношения развивались наиболее интенсивно, это правда. Я очень рассчитываю, что сегодняшнее мероприятие, выставка и наши переговоры с Президентом Макроном помогут придать этим отношениям новый импульс.

Вопрос: Господин Президент, что для Вас представляет собой фигура, образ Петра I, который в 1717 году прибыл в Версаль для того, чтобы ознаменовать дипломатические отношения?

В.Путин: Я уже говорил сегодня своему французскому коллеге, нашим французским друзьям, Пётр I – это, прежде всего, реформатор, это человек, который не только внедрял всё самое лучшее и передовое; безусловно, он был патриотом своей страны, боролся за достойное место России в мировых делах, но главным образом он преобразовывал свою собственную страну, делая её более современной, мобильной, устремлённой в будущее. У него очень многое получилось, если не сказать всё.

Он занимался науками, образованием, культурой, занимался военным делом и государственным строительством. После себя он оставил колоссальное наследие, которым Россия пользуется практически до сих пор. Я уже не говорю о том, что он основал мой родной город Петербург, который на протяжении длительного времени был столицей Российского государства.

Вопрос: Вы сказали, что недавно провели встречу с Макроном. Были ли у Вас какие-то ожидания от первой встречи? Вы говорили, что нужно преодолеть стадию недоверия. Удалось ли её преодолеть?

Что касается основного вопроса, вопроса санкций, можно ли сказать, что вы достигли какого-то понимания?

В.Путин: При любой встрече, при любых контактах, при любых мероприятиях такого уровня, тем более если это первая встреча, первые контакты, всегда есть ожидания. Если этих ожиданий нет, то бессмысленно проводить встречи подобного рода.

Конечно, были ожидания и на этот раз. Они были связаны с тем, что мне хотелось ближе, из первых уст узнать позицию вступившего в свою должность Президента Французской Республики по ключевым вопросам международной повестки дня, по развитию двусторонних отношений.

Конечно, у вновь избранного Президента Франции, вступившего в свою должность, есть свой взгляд на вещи, на двусторонние отношения, на международную политику.

В целом это очень прагматичный взгляд, как мне кажется. У нас есть совершенно точно точки для сближения наших позиций, для совместной работы по ключевым направлениям.

Вопрос: Применение минских договорённостей по Украине, как нам кажется, сегодня находится в тупиковой ситуации. Удалось ли Вам с Президентом Макроном достичь прогресса по пути урегулирования этого конфликта?

В.Путин: Прогресса по урегулированию любых конфликтов, в том числе и конфликта на юго-востоке Украины, могут достигать прежде всего и главным образом конфликтующие стороны.

Конфликт на юго-востоке Украины – это конфликт внутренний, украинский конфликт прежде всего. Он произошёл после неконституционного, силового захвата власти в Киеве в 2014 году. В этом источник всех проблем.

Самое главное, что нужно сделать, – это найти в себе силы всем конфликтующим сторонам договариваться, и, прежде всего, я в этом убеждён, мяч, как говорится, на стороне официальных киевских властей, они должны, прежде всего, позаботиться о том, чтобы выполнять эти Минские соглашения.

Вопрос: Что позволит достичь прогресса именно в этом направлении? Может ли Россия выступить с инициативой для того, чтобы наконец обеспечить перемирие?

В.Путин: Так мы всё время выступаем с этой инициативой. Мы считаем, главное, что нужно сделать, – это отвести вооружённые силы от линии соприкосновения. Это то, с чего нужно начать. В двух точках отвели, в третьей точке никак не удаётся это сделать.

И сегодняшние украинские власти всё время ссылаются на то, что там стреляют. Но пока войска не отведены, тяжёлая техника не отведена, так и будут стрелять. Надо отвести тяжёлую технику. Это первое.

Второе, что нужно сделать: в политической сфере нужно в конце концов внедрить принятый украинским парламентом закон об особом статусе этих территорий. Ведь закон принят, но до сих пор не вступил в действие.

Принят закон об амнистии, Президент его не подписал. В Минских соглашениях написано, что нужно провести социальную и экономическую реабилитацию этих территорий непризнанных республик. Вместо того чтобы это сделать, наоборот, вводят блокаду, вот в чём проблема.

Причём ввели блокаду радикалы, перекрыв железнодорожные пути. Президент Украины сначала сказал, что это осуждает и наведёт порядок, попытался это сделать, у него ничего не получилось.

Вместо того чтобы продолжить свои усилия, взял и официально сам присоединился к этой блокаде, издал указ о блокаде. Как в таких условиях можно говорить о каком-то развитии ситуации к лучшему? К сожалению, мы этого пока не наблюдаем.

Вопрос: Давайте слегка забудем о востоке Европы, чтобы поговорить о Ближнем Востоке, и прежде всего о Сирии. После вашего военного вмешательства в сентябре 2015 года, на сегодняшний день какие, по Вашему мнению, основные решения существуют для того, чтобы эта страна вышла из многих лет войны?

В.Путин: Прежде всего, я бы хотел отметить конструктивный подход Турции и Ирана, которые вместе с нами добились прекращения огня, ну и, конечно, сирийского правительства. Это невозможно было бы сделать, конечно, и без так называемой сирийской вооружённой оппозиции. Это был первый очень важный, серьёзный шаг на пути к миру.

И второй, не менее важный шаг – это договорённость о создании так называемых зон деэскалации. Сейчас речь идёт о четырёх зонах. Нам представляется это чрезвычайно важным на пути к миру, если можно так сказать, потому что без прекращения кровопролития говорить о политическом процессе невозможно.

Теперь, на мой взгляд, перед нами всеми стоит другая задача: нужно технически и, если позволите, даже технологически завершить процесс создания этих зон деэскалации, нужно договориться о границах этих зон, о том, как будут функционировать там институты власти, как будет организована связь этих зон деэскалации с внешним миром.

Кстати, отчасти об этом сегодня говорил Президент Макрон, когда говорил о гуманитарных конвоях. В целом он прав, я считаю, Президент Франции, и здесь тоже одна из точек соприкосновения, здесь мы можем вместе с французскими коллегами поработать.

После того как это состоится – формализация зон деэскалации, я очень рассчитываю на то, что начнутся хоть какие-то элементы взаимодействия между правительством и теми людьми, которые будут контролировать ситуацию в этих зонах деэскалации.

Мне бы очень не хотелось – очень важно, что я сейчас скажу, – чтобы эти зоны были каким-то прообразом будущего территориального разделения Сирии; наоборот, я рассчитываю на то, что эти зоны деэскалации, если там установится мир, люди, которые там будут находиться и контролировать ситуацию, будут взаимодействовать с официальными сирийскими властями.

И таким образом может сложиться, должна сложиться ситуация хоть какого-то элементарного взаимодействия и сотрудничества. А следующий шаг – это уже чисто политический процесс политического примирения, если возможно – выработки конституционных правил, конституции и проведение выборов.

Вопрос: Действительно, существуют разногласия по сирийскому вопросу между Россией и другими сторонами, прежде всего речь идёт о судьбе Башара Асада, которого западные страны обвиняют в применении химического оружия против собственного населения. Господин Президент, предполагаете ли Вы политическое будущее для Сирии без Башара Асада?

В.Путин: Я вообще считаю себя не вправе определять политическое будущее страны с Асадом или без него, это дело исключительно сирийского народа. Никто не имеет права присваивать себе какие-то прерогативы, принадлежащие исключительно народу той или иной страны. Это первое, что я хотел бы отметить.

У Вас дополнительный вопрос?

Вопрос: Да. Вы говорите, что не Вы принимаете решение, то есть это не означает, что без него возможно будущее?

В.Путин: Повторяю, это должен определить только сирийский народ. Вы сейчас сказали об обвинениях правительства Асада в применении химического оружия.

После того как произошло это событие, связанное с химическим оружием, мы тут же предложили нашим американским партнёрам и всем, кому это представляется целесообразным, провести инспекцию аэродрома, с которого якобы поднялись самолёты, применившие химическое оружие.

Если это химическое оружие было применено официальными военными структурами Президента Асада, на этом аэродроме неизбежно остались бы следы, современные средства контроля это бы точно зафиксировали, это неизбежно. И в самолётах бы осталось, и на аэродроме бы осталось. Но ведь все отказались проводить эту проверку.

Мы предложили провести проверку и на месте, где якобы был произведён удар химическим оружием. Но и там отказались проводить проверку, сославшись на то, что там опасно. Как же там опасно, если удар был якобы нанесён по каким-то мирным жителям и по здоровой части вооружённой оппозиции?

На мой взгляд, это было сделано только с одной целью: объяснить, почему нужно к Асаду применять дополнительные меры воздействия, в том числе и военного характера. Вот и всё.

Никаких доказательств применения Асадом химического оружия не существует. По нашему глубокому убеждению, это просто провокация: Асад этого оружия не применял.

Вопрос: Вы помните, что Президент Макрон говорил о так называемой красной линии относительно применения химического оружия. Вы согласны с этим?

В.Путин: Я согласен. Более того, я считаю, что вопрос должен быть поставлен шире, и Президент Макрон с этим согласился. Кто бы ни применил химическое оружие против этих лиц, против этих структур, международное сообщество должно выстроить общую политику, и ответ должен быть таким, который сделает применение подобного оружия невозможным со стороны кого бы то ни было.

Вопрос: После выборов Дональда Трампа в США многие высказывали свои соображения относительного нового этапа российско-американских отношений. Эти отношения, кажется, не ознаменовали собой новый старт. Сейчас я цитирую: «Есть российская угроза», – так было сказано на последнем саммите НАТО на прошлой неделе. Разочарованы ли Вы таким отношением со стороны США?

В.Путин: Нет. Мы ничего и не ждали, ничего особенного. Президент Соединённых Штатов проводит традиционную американскую политику. Разумеется, мы слышали в ходе предвыборной кампании намерения уже избранного и вступившего в должность Президента Соединённых Штатов господина Трампа о его желании нормализовать российско-американские отношения. Он говорил о том, что уже хуже некуда, мы это хорошо помним.

Но мы также понимаем и видим, что на самом деле внутриполитическая ситуация в Штатах складывается таким образом, что люди, которые проиграли выборы, никак не хотят с этим смириться и, к сожалению, самым активным образом во внутриполитической борьбе используют антироссийскую карту под надуманными предлогами.

Поэтому мы никуда не спешим, мы готовы ждать, но очень рассчитываем и надеемся на то, что нормализация российско-американских отношений когда-то произойдёт.

Что касается увеличения…

Вопрос: В идеальном мире чего бы Вы ожидали от Соединённых Штатом для того, чтобы улучшить отношения между США и Россией?

В.Путин: Идеального мира не бывает, и сослагательного наклонения тоже в политике не существует.

Я хочу ответить на вторую часть Вашего вопроса по поводу 2 процентов или больше увеличения военных расходов. Скажем, Соединённые Штаты, это хорошо известно, сегодня тратят на военную сферу, на оборону больше, чем бюджет всех стран мира вместе взятых.

Поэтому я прекрасно понимаю Президента Соединённых Штатов, когда он хочет часть этой нагрузки переложить на своих союзников по НАТО. Это очень прагматичный и понятный подход.

Но что заинтересовало меня? На саммите НАТО говорили о том, что НАТО хочет наладить хорошие отношения с Россией. А зачем тогда увеличивать военные расходы? Против кого собрались воевать?

Здесь есть некоторые внутренние противоречия, но на самом деле это не наше дело, пускай НАТО разбирается, кому и за что сколько платить, нас это не очень беспокоит. Мы обеспечиваем свою обороноспособность – делаем это надёжно, с перспективой на будущее, мы в себе уверены.

Вопрос: Но если говорить о НАТО, есть и ваши соседи, которые в свою очередь хотят обеспечить свою безопасность благодаря НАТО. Является ли это для вас знаком недоверия, нечто, вызывающее скандальное отношение?

В.Путин: Для нас это является знаком того, что наши партнёры, извините меня, и в Европе, и в Штатах проводят недальновидную политику, они не смотрят на шаг вперёд – нет такой привычки, уже привычка такая пропала у наших западных партнёров.

Когда Советский Союз прекратил своё существование, тогда западные политики нам говорили, это не было зафиксировано на бумаге, но это точно совершенно было сказано, что НАТО не будет расширяться на восток.

А некоторые немецкие политики того времени предлагали вообще создать новую систему безопасности в Европе с участием и Соединённых Штатов, кстати говоря, и России. Если бы это было сделано, то тогда не было бы тех проблем, с которыми мы столкнулись в последние годы, а именно расширение НАТО на восток вплоть до наших границ, продвижение к нашим границам военной инфраструктуры; не было бы, может быть, и выхода Соединённых Штатов в одностороннем порядке из Договора по противоракетной обороне, а этот Договор являлся краеугольным камнем сегодняшней и будущей безопасности; не было бы, может быть, строительства элементов ПРО в Европе – в Польше, в Румынии, что, безусловно, создаёт угрозу нашим стратегическим ядерным силам и нарушает стратегический баланс, что само по себе крайне опасно для международной безопасности.

Может быть, всего бы этого не было бы, но это произошло, назад не открутить, назад плёнку в истории не открутишь, это не художественный фильм. Надо исходить из того, что есть. Если мы будем исходить из того, что есть, надо подумать о том, что мы хотим в будущем. Думаю, что все мы хотим безопасности, спокойствия, благополучия и сотрудничества.

Значит, не нужно ничего нагнетать, не нужно придумывать мифических российских угроз, каких-то гибридных войн и так далее. Сами напридумывали, а потом сами себя пугаете и на этой основе ещё и формулируете перспективы политики. Нет у такой политики никаких перспектив – есть перспектива только в одном: в сотрудничестве по всем направлениям, в том числе по вопросам безопасности.

Главная проблема в области безопасности сегодня какая? Терроризм. В Европе взрывают, в Париже взрывают, в России взрывают, в Бельгии взрывают, война идёт на Ближнем Востоке – вот о чём надо думать, а мы всё рассуждаем о том, какие угрозы Россия создаёт.

Вопрос: Как раз по вопросу терроризма, по вопросу исламизма. Вы говорите, что можно сделать больше. Что конкретно нужно сделать, что может сделать Россия? И почему не получается объединить усилия совместно с Европой, чтобы достичь целей?

В.Путин: У Европы спросите – мы хотим. Я об этом сказал, ещё выступая на 70-летии Организации Объединённых Наций с трибуны ООН, и призывал тогда объединить усилия всех стран в борьбе с террором. Но это очень сложный процесс.

Смотрите, после теракта в Париже, ужасного, кровавого события, к нам приехал Президент Олланд тогда, и мы с ним договаривались о каких-то совместных действиях. К берегам Сирии подошёл авианосец «Шарль де Голль». Потом Франсуа уехал в Вашингтон, и всё, «Шарль де Голль» развернулся и ушёл куда-то в сторону Суэцкого канала. И реальное сотрудничество у нас с Францией прекратилось, не начавшись.

Франция задействована в операциях там, но в рамках международной коалиции под руководством США. Разберитесь, кто там старший, кто не старший, у кого есть какое слово, кто на что претендует. Мы готовы, мы открыты к сотрудничеству.

Очень трудно было договариваться и с американцами по этому направлению. Кстати говоря, в последнее время всё-таки мы заметили определённый сдвиг, есть практические результаты.

Я разговаривал с Президентом Трампом по телефону, он в целом поддержал идею создания зон деэскалации. Мы сейчас думаем о том, как обеспечить интересы всех стран региона на юге Сирии, имея в виду озабоченность всех стран, которые имеют проблемы в этом регионе, а именно и Иордании, и Израиля, и самой Сирии, и, безусловно, мы готовы прислушаться к мнению Соединённых Штатов, наших европейских партнёров. Но надо вести диалог конкретный, а не болтать о каких-то взаимных претензиях и угрозах, надо практической работой заниматься.

Вопрос: Вы говорите, что за ними решение, за ними действие, да?

В.Путин: Именно так, так и есть.

Вопрос: К разговору о США. Подозрения в том, что Россия вмешивалась в избирательную кампанию в США, вызвали настоящую политическую бурю в Вашингтоне. Во Франции аналогичные подозрения также прозвучали. Как Вы отреагируете, прежде всего, в свете того, что сейчас происходит в США?

В.Путин: Я уже много раз на этот счёт высказывался. Сегодня один из ваших коллег тоже на эту тему формулировал вопрос. Он сделал это очень аккуратно на пресс-конференции, сказал, что «говорят, что якобы российские хакеры». «Говорят» – кто говорит, на основании чего? «Якобы российские хакеры», а может быть, и не российские.

Сам господин Трамп когда-то говорил, и говорил совершенно, на мой взгляд, правильно: «А может быть, это из другой страны: может быть, кто-то, лёжа на кровати, что-то придумал, а, может, кто-то специально вставил какую-то флешку где-то с именем российского какого-то гражданина», – или ещё что-то такое. Ведь всё что угодно в этом виртуальном мире можно наворотить. Россия этим никогда не занимается, нам это и не нужно. Нам нет никакого смысла это делать. Какой смысл?

Я уже общался и с одним Президентом США, и с другим, и с третьим – президенты приходят и уходят, а политика не меняется. Знаете почему? Потому что очень сильна власть бюрократии. Человека избрали, он приходит с одними идеями, к нему приходят люди с кейсами, хорошо одетые и в тёмных, как у меня, костюмах, но только не с красным галстуком, а с чёрным или с тёмно-синим, и начинают объяснять, как нужно делать, – и всё сразу меняется. Это происходит от одной администрации к другой.

Что-то изменить – это достаточно сложное дело, это я говорю без всякой иронии. Это не потому, что кому-то не хочется, а потому, что это сложно. Вот Обама – продвинутый человек, человек либеральных взглядов, демократ, он же перед выборами своими обещал закрыть Гуантанамо. Сделал? Нет. А почему? Он что, не хотел? Очень хотел, я уверен, что хотел, но не получилось. Он искренне к этому стремился. Не получается, не так всё просто.

Но это не самый главный вопрос, хотя это важно, это трудно себе представить: люди в кандалах ходят там уже десятилетиями без суда и следствия. Вы представьте себе, Франция бы так сделала или Россия – с потрохами бы сожрали уже давно. Нет, в Соединённых Штатах это возможно и до сих пор продолжается – кстати, к вопросу о демократии.

Я сейчас не для этого пример этот привёл – я привёл потому, что не всё так просто. Но всё-таки у меня есть определённая доля сдержанного оптимизма, мне кажется, что мы по ключевым вопросам можем и должны договариваться.

Вопрос: На сегодняшний день Вы говорите, что такая политическая буря в Вашингтоне опирается на абсолютную фикцию.

В.Путин: Она опирается не на фикцию, она опирается на желание тех, кто проиграл выборы в Соединённых Штатах, хоть как-то поправить дела за счёт антироссийских выпадов, за счёт обвинения России во вмешательстве.

Людям, которые проиграли выборы, никак не хочется признать, что они их действительно проиграли, что тот, кто выиграл, оказался ближе к народу, он лучше понял, чего хотят люди, простые избиратели. Вот это признать никак не хочется.

Хочется себе объяснить и другим доказать, что они здесь не при чём, что их политика была правильная, они всё делали хорошо, но кто-то со стороны их обманул и объегорил. Но это не так, они просто проиграли и должны это признать.

Вот тогда, когда это произойдёт, я думаю, будет попроще нам работать. Но то, что это делается с помощью антироссийских инструментов, это очень плохо, это вносит диссонанс в международные дела.

Пускай бы между собой спорили, ругались и доказывали, кто круче, кто лучше, кто умнее, кто надёжнее и кто лучше формулирует политику для страны, – зачем сюда впутывать третьи страны? Это очень огорчает. Но и это пройдёт: всё проходит – и это пройдёт.

Вопрос: Господин Президент, мы подходим к концу нашего интервью, и я, прежде всего, хотел бы задать вопрос о 2018 годе. Это год выборов в России, выборов Президента, выборов в законодательное собрание.

Можете ли Вы нам сказать, намерены ли Вы выдвигать свою кандидатуру, или же, может быть, оппозиция сможет в случае этой кампании также в демократическом плане выставить свою кандидатуру? Как Вы видите развитие этой ситуации, Вы хотите, чтобы кампания прошла безусловно, исключительно в демократических условиях? Я говорю о 2018 годе.

В.Путин: Вы знаете, у нас всё последние избирательные кампании проходят в строгом соответствии с российской Конституцией, в строгом соответствии. И я сделаю всё для того, чтобы обеспечить проведение избирательных кампаний 2018 года таким же образом – повторяю ещё раз, в строгом соответствии с законом и Конституцией.

Все люди, которые имеют на это право, все люди, которые пройдут соответствующие, предусмотренные законом процедуры, безусловно, могут и будут принимать участие, если они этого хотят, в выборах всех уровней: и в законодательные собрания, и в парламент, и в президентских выборах. Что касается кандидатов, то об этом ещё рано говорить.

Вопрос: Большое спасибо. Надеюсь, мы скоро увидимся. Большое спасибо за этот разговор для Le Figaro.

Интервью Председателя Совета Федерации РИА Новости

28.04.2017

Председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко рассказала в интервью РИА Новости, хватит ли у России выдержки дождаться налаживания сотрудничества с США, есть ли альтернатива Башару Асаду в Сирии и когда можно ждать отмены введенных против России санкций ЕС. Беседовала Мария Балынина-Урбан.


‑ Валентина Ивановна, прошли сто дней работы на посту президента США Дональда Трампа. Можно ли сейчас подвести какие‑то итоги его деятельности в свете российско-американских отношений, оценить их перспективы?

‑ Сто дней — недостаточный срок для того, чтобы можно было говорить о сформулированной внешней политике новой администрации президента Трампа — как в отношении России, так и в целом. Насколько я информирована, его команда полностью пока еще не сформирована. Поэтому, полагаю, нужно время, для того, чтобы новая администрация сформулировала свои приоритеты, стратегические направления внешней политики. И лишь после этого делать кардинальные выводы.
В любом случае российско-американские отношения находятся сейчас на самом низком уровне за весь период новейшей истории. Хуже, честно говоря, быть не может.

Мы воспринимаем сигналы, мы слышим, что американская администрация тоже понимает, что нужно выделить перечень тех приоритетных вопросов, где интересы России и

США близки — как в плане развития двусторонних связей, так и нашего взаимодействия в мировой политике. Первый визит госсекретаря США Рекса Тиллерсона, его переговоры с министром иностранных дел Сергеем Лавровым, встреча с президентом России Владимиром Путиным показали, что в США над этим думают. Но говорить о чем‑то конкретном пока рано.

Важно, что есть договоренности о создании рабочей группы специалистов, профессионалов, экспертов, которая должна поработать над такой позитивной повесткой и представить ее руководителям России и США для обсуждения.

Хочу высказать свою личную точку зрения: у нас есть основания утверждать, что российско-американские отношения будут улучшаться. Но нужно терпение, нужна выдержка, нужен диалог обеих сторон и, конечно же, время. Потому что тот русофобский настрой, который сегодня господствует в конгрессе, среди достаточно большой части американского истеблишмента, одним росчерком пера не изменить. Нужно формировать атмосферу доверия между странами, находить взаимовыгодные решения. Этот процесс, безусловно, пойдет. Хотелось бы, чтобы он начался как можно раньше.

‑ Вы говорите о том, что идет работа над перечнем приоритетных вопросов, где близки интересы России и США. В чем вы видите точки соприкосновения наших стран?

‑ Хорошие двусторонние отношения, в которых заинтересованы оба государства, оба народа — это прежде всего важнейший фактор стабильности в мире. Мы крупнейшие ядерные государства. Без России, без США невозможно найти решение региональных и мировых проблем. Наши страны должны более активно вести диалог по вопросам разоружения, борьбы с терроризмом, другим актуальным вопросам. Точек соприкосновения достаточно много.

Если говорить о двусторонних отношениях, то, безусловно, на первом плане развитие торгово-экономического сотрудничества. Бизнес и в России, и в США с нетерпением ждет, когда закончится нынешнее похолодание. Ведь было много совместных проектов, перспективных планов в самых разных отраслях и секторах. Нужно напомнить о них и американскому, и российскому обществу, показывать выгодность двусторонних связей. Необходимо, на мой взгляд, наращивать российско-американское сотрудничество в таких важнейших не только для наших стран, но и для всего мира областях, как космос, экология, противодействие климатическим изменениям, защита человечества от вызовов и угроз, сопутствующих научно-техническому прогрессу.

Есть достаточно широкая и международная повестка взаимодействия. Посмотрите, что сегодня происходит на Ближнем Востоке, в Северной Африке. Резко обострилась ситуация вокруг Северной Кореи. Вновь звучат призывы к изоляции Ирана — это тупиковый путь, по нашему мнению. Потребовались большие усилия России, США, других стран, чтобы найти решение ядерной проблемы Ирана, подписать соответствующее соглашение, установить жесткий контроль МАГАТЭ. Мы не должны терять эти достижения.

Проблем множество. Другой вопрос, что мы возьмем в качестве приоритетов. Думаю, те вопросы, где меньшее количество разногласий, где можно быстрее продвинуться вперед, получить конкретные результаты. А что‑то следует отложить на время выработки возможных совместных действий.

Главное — Россия это заявила, и мы будем твердо этого придерживаться — наша страна готова сотрудничать только на основе равноправия, взаимного уважения и взаимной выгоды. Для нас неприемлемы попытки диктовать России те или иные условия, разговаривать с позиции силы.

Мы видим, что понимание необходимости ухода от конфронтации имеется. Другое дело, что внутриполитическая ситуация в США очень непростая. После выборов президента общество практически раскололось. При этом мощное русофобское лобби предпринимает все мыслимые и немыслимые усилия для того, чтобы не допустить сближения с Россией, потепления отношений. Они видят в этом угрозу для себя, пускаются во все тяжкие, обвиняя Россию в кибератаках, вмешательстве в выборы и во многом другом, даже не удосуживаясь, не пытаясь предъявить какие‑то доказательства, свидетельства. Им важно, чтобы в информационном поле удерживалось негативное отношение к России.

Попытки выставить Россию в негативном свете, плюс та информационная война, которая была развязана против нас, — все это, конечно, в определенной мере, связывает руки новому президенту. В этом я вижу причину того, что шаги президента США в сторону налаживания нашего сотрудничества оказываются более осторожными, чем мы ожидали. Но у нас крепкие нервы, достаточно выдержки, и, главное, мы понимаем, что требуется время и спокойный диалог.

‑ Есть ли в настоящее время подвижки в восстановлении отношений Федерального собрания РФ с сенатом, конгрессом США?

‑ К сожалению, эти контакты заморожены, они носят, можно сказать, эпизодический характер. Все попытки Совета Федерации, Государственной Думы наладить диалог с конгрессом пока не увенчались успехом. Вы посмотрите, что творится вокруг посла России в США. Его просто изолировали, создают помехи в выполнении его дипломатической миссии, нагнетают ситуацию, контролируя каждый шаг, каждое действие.

Миссия посла — я это знаю по своему опыту — как раз налаживание отношений не только с правительственными кругами, но и прежде всего с институтами гражданского общества, бизнесом, неправительственными некоммерческими организациями, оппозицией. Но пока нашего посла сделали как бы «токсичным» в американском обществе, что не способствует налаживанию контактов. Мы рассчитываем, эта ситуация будет меняться.
— Как вы оцениваете ход реализации соглашения о прекращении огня в Сирии?

‑ Я считаю, что сам факт достижения договоренности о режиме прекращения огня — это уже очень важно. Безусловно, мы понимали и тогда, и сейчас понимаем, что достичь идеальной ситуации в Сирии непросто. Режим соблюдения перемирия, к сожалению, нарушается. Лишь за прошедшие сутки было зафиксировано 13 случаев его нарушения. Но и Россия, и страны-партнеры, которые являются гарантами перемирия, будут и дальше делать все, чтобы добиться выполнения режима прекращения огня, поскольку это важнейшее условие мирного политического процесса, успешного проведения переговоров в женевском и астанинском форматах.

Еще раз хочу сказать: военного пути решения конфликта нет, и это все понимают. Значит, мы должны объединять усилия для того, чтобы усадить за стол переговоров лидеров вооруженной оппозиции, представителей властей Сирии. Без этого невозможно обсуждать новый вариант конституции, государственного устройства, разрабатывать закон о выборах с тем, чтобы дальше через демократическую процедуру выборов под международным наблюдением избрать руководство страны.

Если бы страны западной коалиции послали жесткие сигналы так называемой «хорошей» оппозиции, что надо садиться и договариваться, то я уверена, переговорный процесс и в Астане, и в Женеве пошел бы гораздо быстрее.

Позиция России с самого начала сирийского кризиса была четкой и понятной: только сирийский народ может решить судьбу своей страны. И добились, чтобы это положение было зафиксировано в соответствующей резолюции Совета Безопасности ООН. Мы не защищаем Башара Асада как персону, не в этом наша цель. Мы выступаем за строгое соблюдение международного права, Устава ООН, в котором четко продекларирована недопустимость вмешательства извне в дела других государств. К чему может привести такое вмешательство, мы видим на примерах Ирака, Ливии, других стран. И в наших переговорах с партнерами, которые считают, что Асад должен непременно уйти, мы задаем внятный вопрос: хорошо, уйдет Асад, а что дальше? Дальше хаос, затяжная гражданская кровопролитная война, потому что пока нет политических договоренностей, непонятно, в каком формате будет происходить смена власти.

Поэтому будем прилагать все усилия для того, чтобы поддерживать справедливую борьбу сирийской армии. Ведь развал Сирии лишь усилит позиции международного терроризма, который как метастазы проник не только в страны Ближнего Востока и Северной Африки, но и во многие другие государства. Последствия этого крайне опасны и тревожны и для Европы, и для других регионов. Уверена, в борьбе с терроризмом Россия будет приобретать все больше союзников.

Демонстрация мускулов, силы — то, что было сделано, когда авиация США нанесла удар по авиабазе ВВС САР, — это также очень плохой прецедент. Под надуманным предлогом предпринимаются попытки вторжения извне. Опять‑таки, это грубейшее нарушение международного права, мы никогда с этим не смиримся.

Россия не раз заявляла о том, что применение химического оружия является тяжелейшим преступлением. Но для того, чтобы кого‑то обвинить в совершении этого преступления, надо сначала разобраться, провести расследование. Мы предлагали это, но, к сожалению, наше предложение по расследованию химической атаки в Идлибе было заблокировано в Организации по запрету химического оружия (ОЗХО). Мы задали вопрос: почему вы не стремитесь узнать истину? Было ли применение этого оружия?

Кто это сделал? Откуда взялось химическое оружие, поскольку ранее все оно было полностью вывезено? Или это провокация боевиков? Мы не получаем ответа.

Складывается впечатление, что таким образом пытаются создать условия не для реальной борьбы с терроризмом, а для того, чтобы добиться реализации своей навязчивой идеи свергнуть режим Асада. А дальше хоть трава не расти! Но это же безответственная международная политика, такого быть не должно.

Недавно были зафиксированы случаи применения химического оружия террористами в Ираке. Но и здесь никакой реакции, никаких действий. Мы будем и дальше настаивать, чтобы факт применения химического оружия в Идлибе, если он действительно имел место, был расследован. Тогда международное сообщество будет иметь полное право самым серьезным образом наказать тех, кто это преступление совершил. В противном случае, все это рождает огромное недоверие к тем, кто обвиняет правительство Сирии в варварской акции.

Мы ни под кого не подстраиваемся, не хотим ни с кем конфронтации. Мы хотим сотрудничать в борьбе с терроризмом, в поисках политического решения в Сирии. Но сотрудничать на основе доверия, международного права и Устава ООН, а не разных придуманных историй.

‑ С чем вы связываете отказ ОЗХО провести международное расследование инцидента с химоружием в Идлибе?

‑ Складывается такое впечатление, что эта организация не совсем самостоятельная.

‑ Целью переговорного процесса по Сирии является в том числе и выработка нового политического устройства страны. Когда, как вы считаете, могут быть проведены выборы в Сирии?

‑ Я считаю, что астанинским процессом Россия внесла очень большой вклад во внутрисирийское примирение, налаживание политического процесса. Сам факт, что лидеры ряда оппозиционных группировок, в том числе вооруженных, сели за стол переговоров с представителями власти, — это уже обнадеживающий сигнал. Я бы сказала, это хорошая «артподготовка» перед женевскими переговорами.

Проблема в том, что у многих террористических группировок есть свои спонсоры, покровители, которые финансируют, вооружают их, используют эти группировки для достижения своих геополитических интересов. До тех пор, пока все государства, региональные и внерегиональные, не дадут четкий, внятный сигнал «стоп, всем за стол переговоров, договаривайтесь о политическом устройстве, обсуждайте конституцию, как будет устроена власть», — этот процесс будет тянуться очень долго. Но все равно мы должны двигаться вперед по пути мирного урегулирования. Альтернативы ему нет.

Что касается Пальмиры и ее восстановления, то сначала надо завершить там процесс разминирования. Такая работа продолжается, ее осуществляет сирийская армия при поддержке российских специалистов. К сожалению, ИГ* и другие террористические группировки сделали все, чтобы оставить там после себя кровавые следы.

Дальше — я думаю, это будет предметом особой заботы ЮНЕСКО, всего международного сообщества, — необходимо развернуть работу по восстановлению памятников истории и культуры Пальмиры. Россия, учитывая ее опыт реставрационной работы, конечно, примет участие в этом процессе, будет играть в нем важную роль. Это, безусловно, потребует очень больших средств. Их нужно будет изыскать, найти. Я уверена, что мир откликнется.

— На каком уровне находится взаимодействие России с США в Сирии?

— Прежде всего надо отметить как позитивный момент взаимодействие по линии министерств обороны, генеральных штабов. Восстановлен режим координации, выполняются условия взаимного информирования по недопущению каких‑либо инцидентов в Сирии между российскими и американскими военными. Как видим, наши военные находятся в постоянном оперативном контакте. Принципиально важно ни при каких обстоятельствах не допускать никаких инцидентов.

Что касается взаимодействия с США в борьбе против терроризма в Сирии, то здесь имеется большой потенциал сотрудничества. Тем более что президент Дональд Трамп неоднократно заявлял о необходимости противодействия терроризму. Переговоры покажут, в какой мере Вашингтон готов к совместной реализации имеющегося потенциала. В одиночку никто с этой проблемой не справится.

Также считаю, что надо наладить более эффективное взаимодействие наших спецслужб, чтобы те обменивались информацией о террористических организациях, их главарях для упреждения новых терактов и новых жертв.

Безусловно, нужен обмен информацией между военными по местам дислокации в регионе ИГ*, «Джебхат-ан-Нусры»* и других террористических организаций.

То есть сфер взаимодействия достаточно. Нужна политическая воля и согласованные действия.

— Вы уже сказали в начале интервью, что ситуация вокруг КНДР в последнее время резко обострилась. Действительно, постпред КНДР при ООН недавно заявил, что КНДР пойдет до конца в противостоянии США, включая внезапную превентивную атаку. США, по некоторым данным, вывозят своих граждан из Южной Кореи. Говорит ли это о том, что надо готовиться к худшему — к войне в регионе?

— Воинственные заявления не создают условий, способствующих поиску политических решений ситуации вокруг КНДР. Следует немедленно прекратить обмен угрозами. Ведь нужно понимать: и в случае с КНДР, и в других региональных конфликтах вооруженного решения проблем не существует. Как бы ни было трудно, но только политико-дипломатический путь, только переговоры способны разрядить обстановку, вынудить КНДР выполнять резолюции Совета Безопасности ООН, чтобы это государство вело себя как цивилизованный член мирового сообщества.

Не дай бог, если кому‑то придет в голову использовать вооруженный путь решения конфликта, тем более с угрозами применения ядерного оружия. Это будет вселенская катастрофа не только для Южной Кореи, Японии, но и для других государств. Это создаст опаснейший прецедент, запустит ход событий, чреватый тяжелейшими последствиями.

Россия осуждает действия КНДР по ракетным испытаниям, поскольку это противоречит резолюции Совета Безопасности ООН. Со своей стороны Россия, КНР, другие региональные — и не только региональные — игроки должны приложить максимум усилий для возобновления мирных переговоров по ситуации вокруг КНДР, направленных на поиск мирных решений этого вопроса.

— Как вы могли бы оценить нынешнее состояние отношений России с Евросоюзом, видите ли вы здесь какие‑то перспективы, в том числе по отмене санкций?

— Отношения с Евросоюзом нельзя назвать удовлетворительными. То, что они такие, произошло не по вине России. Это не только наше видение. Такой же оценки придерживаются коллеги в разных странах Европейского союза. Все понимают тупиковость такого положения. Все сознают, что санкции выдохлись, что ни одна из целей, ради достижения которых они вводились, — разрушение российской экономики, дестабилизация нашей внутренней обстановки, ослабление России — ни одна из них не была достигнута.

Что в таких случаях делают умные политики? Они садятся за стол переговоров и вырабатывают новую стратегию, исходя из того, что диалог, взаимодействие, взаимовыгодное сотрудничество лучше, чем тупик. Понимание этого растет. Вы, наверное, заметили, что ни на одной переговорной площадке Россия не инициирует сама тему санкций.

Да, они стали для нас нелегким испытанием, но мы собрались, мобилизовали ресурсы, и результаты не заставили себя ждать. Мы вышли на темпы роста экономики, пусть пока маленькие, но позитивный тренд явно наметился. Это уже в определенном отношении другая экономика, в том числе из‑за падения цен на нефть, из‑за тех ограничений, которые были введены в отношении нашей страны. Формируется экономика с меньшей технологической зависимостью от Запада. В отраслях, особо чувствительных в этом плане, в рамках стратегии импортозамещения мы ощутимо ослабили такую зависимость: многое из того, что прежде закупали, делаем сами.

Хотя — и президент России об этом сказал — мы не стремимся производить все. В рамках глобальной экономики это бессмысленно, невозможно и вредно. Тем не менее санкции заставили нас такие ключевые сферы, как, например, ВПК, некоторые другие, развивать за счет собственных возможностей. Безусловно, существенно изменилась ситуация и в сельском хозяйстве.

Так что определенная положительная отдача от санкций имеется. И все же очевидно, что нельзя в XXI веке строить отношения между странами на основе санкций, других дискриминационных мер. Это понимание пробивает себе дорогу. За январь-февраль текущего года объем товарооборота России с государствами Евросоюза вырос на 43%.

Понятно, что здесь сказалась низкая точка отсчета: ощутимое сокращение объемов торговли в предыдущие годы и, напротив, подросшие цены на нефть. Однако вряд ли стоит так уж иронизировать по этому поводу. Все же 43% — цифра внушительная. За ней стоит набирающая силу тенденция.

У нас с ЕС были самые большие объемы товарооборота. Поэтому экономика Евросоюза серьезно пострадала от санкций, особенно некоторые ее направления, виды бизнеса.

Сейчас, на мой взгляд, в ЕС происходит переосмысление ситуации.

Думаю, стратегия будет меняться. Опять‑таки не завтра, не моментально. Потребуется время, чтобы и лицо сохранить, и отношения с Россией перевести в прагматичное русло. Важно то, что это уже началось и, несомненно, будет идти дальше. В противном случае Евросоюз столкнется с серьезными проблемами, даже угрозами для своей экономики. Ведь ЕС и Россия — соседи. Наша страна — неотъемлемая часть Европы, Россию не передвинешь в другую точку мира. У нас немало общих интересов, сложившихся на протяжении веков связей.

Например, сколько еще недавно было масштабных научных проектов! Часть из них продолжает реализовываться, потому что трудно, больно резать, как говорится, по живому. Объединившись, действуя совместно, мы могли бы дать мощный импульс ускоренному развитию и науки, и основанных на ней технологий, и экономике наших стран.

Зачем же терять такой ресурс?

Несомненно, на ходе событий сказываются и выборы, которые уже проходят или вскоре пройдут в ряде стран Европейского союза: во Франции, Германии, некоторых других.

Весь этот предвыборный ажиотаж, внутренние проблемы стран часто «фонят», накладываются на внешнеполитические шаги.

В этом плане считаю важным недавний визит в Москву госпожи Могерини. В ближайшее время состоится визит канцлера Германии госпожи Меркель. Только что принимали председателя сената Генеральных кортесов Испании господина Гарсия-Эскудеро. По итогам визита на конец мая назначено заседание российско-испанской межправительственной комиссии, которая не собиралась пять лет. Состоится также заседание Делового совета российско-испанского бизнеса. То есть, кто бы что ни говорил, а жизнь берет свое, меняет векторы, заставляет двигаться в правильном направлении. Я думаю, эти процессы будут идти и дальше.
И еще один момент. Когда Брюссель принимал решение о санкциях, то фактическим, хотя и незримым, негласным членом Евросоюза, выступала администрация президента Обамы. И она имела, по всей видимости, право решающего голоса. Мы надеемся, что сейчас этого уже не будет.

— В марте вы были с официальным визитом в Египте. Говорили о том, что большая часть претензий по безопасности с нашей стороны снята. А это было необходимым условием возобновления авиасообщения между обеими странами. Однако оно до сих пор не восстановлено, эксперты говорят о каком‑то замедлении. Что мешает возобновить авиасообщение, чтобы наши туристы снова могли там отдыхать?

‑ Прежде всего, наш визит показал как огромный потенциал двустороннего сотрудничества, так и заинтересованность египетской и российской сторон в его углублении по самым разным направлениям. В том числе и по парламентской линии. Мы создали группы дружбы, начали активные контакты, договорились об усилении парламентского сопровождения в реализации достигнутых договоренностей.

Теперь о восстановлении авиационного сообщения. Скажу кратко: мы направили египетской стороне проект соглашения между соответствующими ведомствами наших стран, предусматривающий осуществление ряда конкретных мероприятий. Потребуются инспекционные поездки российских специалистов, чтобы окончательно сформировать доклад руководству нашей страны. Идет нормальная техническая работа.

‑ Как вы считаете, возможна ли помощь России Ливии в восстановлении мирной жизни в этой стране? По каким перспективным направлениям может быть налажено российско-ливийское сотрудничество?

‑ Усилия России в Ливии направлены на сохранение стабильности в стране и формирование легитимных органов власти, которые взяли бы на себя ответственность за восстановление мирной жизни. К сожалению, пока там продолжается непримиримая борьба между враждующими сторонами, этот процесс идет нелегко. Но мы будем прилагать все усилия, чтобы направить события в русло политического урегулирования. Только после того, как это начнется, появятся партнеры по переговорам, можно будет предметно обсуждать вопросы экономического сотрудничества с Ливией.
Россия по‑прежнему очень сопереживает всему, что там происходит. Драматическая ситуация, в которой сейчас оказался ливийский народ, — результат необдуманных действий по свержению неугодных кому‑то режимов вместо создания условий для демократических реформ. Любое вмешательство, похожее на поведение слона в посудной лавке, приводит к таким последствиям.

— Недавно Белоруссия заявила о заинтересованности в пошаговом углублении диалога с НАТО. Отвечает ли такая позиция, на ваш взгляд, духу российско-белорусских отношений?

— Белоруссия не просто наш сосед, это братский народ, стратегический партнер, с которым мы строим Союзное государство. Поэтому сотрудничество России и Белоруссии, безусловно, имеет ключевое значение для обеих наших стран. Мы тесно координируем свои действия на международной арене.

Безусловно, Россия и Белоруссия сохраняют за собой право развивать отношения с теми государствами, теми международными структурами, которые считают для себя важными. Никаких проблем мы тут не видим. Да, бывают разные этапы в жизни каждой страны, в межгосударственных отношениях. Возникают проблемы, разногласия. Но мы стараемся их обсуждать в нормальном рабочем режиме, находить взаимоприемлемые решения.

На недавней встрече президентов наших стран — Владимира Владимировича Путина и Александра Григорьевича Лукашенко — были достигнуты принципиальные соглашения по разрешению разногласий и раздражителей, которые возникли в двусторонних отношениях в последнее время. Такие решения найдены. Мы видим, что ситуация меняется к лучшему. Будем продолжать такое же эффективное сотрудничество.

Мы еще раз убедились: ни Россия не может без Белоруссии, ни Белоруссия без России. Поэтому будем углублять наше взаимодействие. Хочу особо отметить, что и по парламентской линии у нас хорошие контакты в рамках Союзного государства. В конце июня состоится очередной российско-белорусский форум межрегионального сотрудничества. Накопленный опыт убеждает, что такие мероприятия дают хорошую практическую отдачу, способствуют развитию делового сотрудничества между регионами Белоруссии и субъектами Российской Федерации.

Так что оснований для беспокойства, а тем более тревоги по поводу российско-белорусских отношений нет. Они развиваются по восходящей.

— Как вы считаете, есть ли продвижение в урегулировании ситуации в Донбассе?

— Отвечаю прямо: продвижения в урегулировании ситуации в Донбассе нет. Причина одна: откровенный саботаж со стороны Киева выполнения Минских соглашений.

Саботаж, я бы сказала, абсолютный, начиная с договоренностей о прекращении огня, отвода тяжелой техники и заканчивая политическими статьями соглашений. Киев уходит от прямого диалога с Донецком и Луганском, хотя такой диалог — ядро минских документов. В последнее время обстановка в Донбассе даже ухудшается. К блокаде транспортной, экономической добавилась блокада энергетическая. Все чаще из Киева доносится воинственная риторика, звучат угрозы развязывания войны.

Как говорится, куда уж больше. Совершенно очевидно, что украинские власти не намерены вести дело к мирному урегулированию конфликта на основе безусловной реализации Минских соглашений. Не думаю, что Киев не понимает последствия своих шагов. Скорее всего, он намеренно демонстрирует западным партнерам Украины свою решимость добиваться силового решения проблемы. И не просто демонстрирует, а посылает сигнал о том, что и далее рассчитывает на их поддержку. Расчет имеет под собой основания. До сих пор Киеву все сходило и сходит с рук.

По‑моему, сегодня как никогда ясно, что путь к миру на Украине, а, значит, и к стабильности в Европе в целом, лежит только через реализацию Минских соглашений. Столь же ясно, что добровольно, без мер принуждения со стороны международного сообщества Киев никаких шагов в этом направлении не сделает. И здесь очень важно продолжение работы в нормандском формате. Россия свои обязательства стремится выполнять добросовестно и результативно. Мы используем все свое влияние для того, чтобы Донецк и Луганск в полной мере выполняли свою часть договоренностей.

Вместе с тем, естественно, мы ждем, что Германия и Франция будут также последовательно и настойчиво требовать от украинского правительства выполнения его части обязательств. В самом деле, если вдуматься, сейчас сложилась парадоксальная ситуация. Россия не является стороной конфликта в Донбассе, но против нашей страны введены санкции. Киев — сторона конфликта, саботирующая выполнение договоренностей, под которыми стоит подпись президента Порошенко. Однако против Киева санкции не вводятся. Хотя именно позиция украинской стороны является главным препятствием для прекращения военных действий, наступления мира в Донбассе.

Мы считаем, что эта позиция украинских властей не должна оставаться без реакции Европейского союза, Запада в целом. Надеемся, что наши коллеги в своей работе с правительством Украины усилят давление на Киев, добиваясь от него неукоснительного выполнения минских договоренностей. Нужно ли для этого применять санкции к Украине? Думаю, что здесь необходимо прежде всего проявить политическую волю — чтобы Киев получил ясный сигнал о недопустимости откровенного пренебрежения духом и буквой соглашений, подписанных самой Украиной, европейскими странами.

В этом же ракурсе стоит рассматривать и новые, с позволения сказать, «предложения» Петра Порошенко ввести миротворческий контингент ООН в Донбасс. Хочется спросить, обсуждал ли президент Украины эти инициативы с Донецком и Луганском, ставился ли этот вопрос в самой Организации Объединенных Наций? Ведь именно посредством диалога между сторонами конфликта, согласно минским договоренностям, должен идти процесс урегулирования.

Что касается вопроса подключения США к нормандскому формату, то он имеет право на существование, но он должен решаться в ходе диалога всех участников «нормандской четверки». Другое дело, что здесь главное не формальное участие или неучастие Вашингтона в переговорах. Власти США и сейчас, если говорить прямо, в значительной мере определяют политику Киева. Главное — это реальное желание, политическая воля со стороны новой администрации Белого дома побудить Киев к выполнению Минских соглашений. А как это будет сделано, в рамках нормандского формата или каким‑то иным способом, принципиального значения не имеет. Поверьте, у Вашингтона такие рычаги есть, и их вполне достаточно, чтобы оказать действенное, чувствительное влияние на киевские власти.

— Госдума приняла в первом чтении законопроект о реновации жилья в Москве, уже вызвавший резонанс среди москвичей. Как вы считаете, удастся ли здесь принять взвешенное решение, обеспечить людей жильем, которым бы они были удовлетворены?

— Понять жителей пятиэтажек можно. Ведь в определенном смысле решается их судьба. И люди, конечно, должны получить полную информацию о проекте, знать, куда и как их переселяют, что они получат взамен.

Принятый в первом чтении законопроект четко устанавливает, что никакого насильственного переселения людей не будет, все решения должны приниматься только с их согласия. И мэр Москвы Сергей Собянин это подтверждает.

Ведь как возник этот проект? Реальность такова, что если сегодня не пойти на снос пятиэтажек, не начать переселение москвичей в современные благоустроенные дома, то через пять, десять или 15 лет произойдет катастрофа. Эти дома надо либо ремонтировать, либо сносить. Но ремонт требует огромных финансовых средств, и абсолютно неразумно их туда вкладывать, потому что качество жилья не улучшится.

Я знаю Сергея Семеновича Собянина, знаю его высокопрофессиональную команду. Убеждена: программа реновации будет реализована.

Несомненно, людям надо все объяснять, их надо информировать, убеждать. И прежде всего тех, кто живет в пятиэтажках, а не тех, кто инспирирует митинги. Как правило, эти люди живут в квартирах другого уровня. Их цель любой ценой сорвать этот проект. Хорошо, сорвут, а что дальше? Через пять лет пятиэтажки начнут сыпаться.

Безответственная шумиха, которая поднялась, на мой взгляд, не в интересах людей.

Повторю, решать эти вопросы необходимо только в диалоге с жителями домов. Именно они должны определять свое будущее, это особо подчеркнул и президент России Владимир Владимирович Путин. Если жители не хотят, чтобы их переселяли, никаких вопросов, они продолжат жить в своем доме. Но тогда это будет уже их ответственность. Я думаю, что таких людей найдется немного.

Тревога жителей объяснима, это естественная первая реакция на новое. Поэтому каждый день чиновники правительства Москвы должны встречаться с москвичами, отвечать на все вопросы, снимать сомнения, давать четкие, внятные ответы. Объяснять процедуру, как будут приниматься решения жильцами.

Словом, надо самих жителей пятиэтажек сделать союзниками и участниками реализации этой программы. Только тогда ее можно осуществить.

‑ Минтруд пока не внес в правительство законопроект о продлении программы материнского капитала после 2018 года, хотя не раз говорил о необходимости этого шага. Как вы полагаете, будет ли продлена программа? Возможно, целесообразно ее заменить на регулярные выплаты?

‑ В этом году программе материнского капитала исполняется десять лет. За время действия программы выдано около 8 миллионов сертификатов, более 55 процентов семей уже распорядились его средствами. Считаю, сегодня можно со всей определенностью сказать: в том, что в демографической ситуации в стране наметились позитивные тенденции, роль материнского капитала значительна. И статистические наблюдения, и опросы общественного мнения не оставляют сомнений в том, что его введение стимулировало рождаемость. И это несмотря на то, что число женщин детородного возраста в нашей стране в последние годы сокращается.

Вместе с тем достижения не следует переоценивать. Мы не вышли пока даже на простое естественное воспроизводство населения, поскольку число семей с одним ребенком все еще превышает число семей с двумя и более детьми. Страна подошла к этапу, когда во взрослую жизнь вступают молодые люди, родившиеся в 1990-е годы. А как вы знаете, тогда был резкий спад рождаемости. Все это не оставляет сомнений в том, что сегодня государство обязано не просто продолжать, а усиливать меры демографической политики, призванные стимулировать повышение рождаемости, в том числе появления первого ребенка у женщин в возрасте 20–25 лет, и конечно, рождения второго, третьего и последующих детей у женщин в возрасте от 30 до 40 лет, а также принятие дополнительных мер государственной поддержки многодетных семей.

Материнский капитал — одна из самых действенных таких мер. Моя позиция однозначная: программа материнского капитала обязательно должна быть продлена и после 2018 года. Уже звучат предложения пролонгировать ее до 2023 года. Но это решение, как и решение об индексации, безусловно, будет приниматься с учетом стоящих перед государством в этой сфере задач, складывающейся экономической ситуации.

Отказываться от этого инструмента было бы, на мой взгляд, большой ошибкой. Потому что, убеждена, замена его регулярными выплатами означало бы не что иное, как «размазывание» средств. Стимулирующий эффект от такой меры — эффект финансовый, социальный, психологический, моральный — был бы гораздо более слабым. Надо помнить, что материнский капитал не является пособием или иным видом социального обеспечения. По своей сути, идеологии он имеет задачу поддержать достойный уровень и качество жизни семей, имеющих двух и более детей, создать возможности для системного развития семей. Конечно, желательно, чтобы материнский капитал рос более высокими темпами, но и сейчас, согласитесь, это сумма весомая. Она позволяет реально решать такие масштабные задачи, как улучшение жилищных условий, повышение доступности образования детей.

У нас накоплен немалый опыт постепенного расширения диапазона применения материнского капитала. Надо его внимательно проанализировать, оценить. На мой взгляд, здесь надо действовать взвешенно, аккуратно, памятуя о том, что, как гласит известное изречение, лучшее — враг хорошего. Если увидим, что такие направления имеются, что на них есть запрос со стороны семей, общества, то они обязательно будут поддержаны государством.

‑ Правительство РФ говорит о том, что спад экономики практически прекратился и созданы условия для возобновления ее роста. Вместе с тем ряд экспертов отмечают сокращение реальных доходов населения и увеличение уровня бедности. Какие дополнительные меры должны быть предприняты правительством?

— То, что экономическая ситуация в стране начинает меняться к лучшему, очевидно. Можно спорить о том, каким реально будет рост ВВП в 2017 году, прогнозы на этот счет разные — от 0,5 до 1,5–2%. Но практически все — от правительства РФ до западных экспертов, которых нельзя заподозрить в симпатиях к российской власти, — сходятся в том, что рост будет.

Чтобы объективно и всесторонне оценить результаты работы правительства, давайте вспомним, в какой, прямо скажем, трудной ситуации находилась отечественная экономика еще недавно, два-три года назад. Бесспорно, такое положение в немалой степени — следствие наших собственных недоработок в предыдущие годы. Вместе с тем ощутимо дали о себе знать неблагоприятные факторы на международной арене. Это общее ухудшение конъюнктуры на внешних рынках, включая падение цен на товары, составляющие значительную часть нашего экспорта. Но в еще большей степени — это сознательная политика Запада, направленная на ослабление и даже разрушение российской экономики. В ряду таких мер — применение санкций, умышленное свертывание торгово-экономических связей с нашей страной, создание препон на мировых финансовых рынках, политическое давление.

Если, повторю, принять во внимание все это, то, считаю, в целом работу правительства следует оценить позитивно. Сложнейший период страна прошла, сохранив макроэкономическую устойчивость, общественно-политическую стабильность, сформировав предпосылки для восстановления динамичного экономического роста. Идет работа по подготовке стратегии развития, нацеленной на технологическую и структурную модернизацию экономики, сокращение отставания от ведущих в этом отношении стран.

Мы обязаны решить эту задачу. И решим ее, необходимый для этого интеллектуальный, производственный, кадровый потенциал у нас имеется. Не случайно, президент России ставит целью в ближайшие несколько лет достижение устойчивого роста российской экономики темпами выше мировых. В послании Федеральному собранию президент поручил правительству и Центральному банку разработать комплекс мер для реализации данной задачи.

Такая работа идет. Готовится несколько программ. Насколько я знаю, уже в скором времени соответствующие предложения должны быть представлены президенту России.

Иное дело, что на нынешнем этапе экономический рост пока не вылился в ощутимые для всего населения страны результаты в социальной сфере. Спору нет, за эти годы увеличилось количество граждан, живущих в зоне бедности, ощущается напряженность на рынке труда. Немало проблем в области здравоохранения, школьного и профессионального образования, пенсионного обеспечения, социальной защиты.

Думаю, что именно обеспечение синхронизации мер экономической и социальной политики выдвигается сейчас на передний план. Люди должны почувствовать, ощутить плоды позитивных изменений в экономике. Это важнейшее условие доверия граждан к власти, государству, проводимой им политике, а следовательно, и ее поддержки.

Убеждена, повышение уровня и качества жизни россиян, сокращение бедности, рост занятости — важнейшая задача государства, и Совет Федерации внимательно следит за тем, как она решается. Мы не только ведем мониторинг ситуации, но и в рамках полномочий, предоставленных нам конституцией, участвуем в принятии важнейших решений экономической и социальной политики государства.

Это прежде всего совершенствование законодательства, контроль над выполнением законов, содействие реализации потенциала регионов. На этой неделе в Санкт-Петербурге состоялось заседание Совета законодателей России. Выступивший на нем президент Владимир Путин подчеркнул необходимость дальнейшего повышения качества законодательной работы, проведения широких консультаций с регионами, гражданским обществом избавления в этом деле от спешки, суеты. Наша палата готовит конкретные предложения на этот счет.

‑ Совет Федерации предложил зачислять в региональные бюджеты 15% акциза на табак. Удастся ли сенаторам отстоять это предложение?

‑ Совет Федерации исходил и исходит из того, что субъекты федерации должны двигаться к самодостаточности в финансовой сфере. Для этого необходимо как укрепление экономики регионов, так и взвешенное, продуманное, в определенном смысле справедливое распределение доходов и расходов между федеральным центром и субъектами РФ. Иными словами, обеспечение бюджетного федерализма на деле. Ведь когда такого баланса нет, регионы утрачивают стимул к эффективному использованию собственного потенциала развития, уповая на трансферты из федерального центра.

Многое из этого учтено в текущем бюджете. Так, например, идет работа по консолидации субсидий, и регионам теперь не придется получать деньги лишь в конце года.

Следует отметить также повышение эффективности выравнивания бюджетной обеспеченности, рост дотаций как в абсолютном, так и в относительном выражении.

Происходит постепенный отказ от такого непрозрачного вида трансфертов, как «иные межбюджетные трансферты». Есть понимание того, что дотации — это собственные деньги регионов, выделение которых не может быть регламентировано правительственными или, тем более, ведомственными критериями. Важно и то, что правительство РФ после рекомендации Совета Федерации выразило готовность пойти на согласованную с регионами поэтапную отмену льгот по региональным и местным налогам, введенным решениями на федеральном уровне.

Все эти меры будут способствовать повышению прозрачности межбюджетных отношений, предоставят больше свободы регионам при определении приоритетов своей бюджетной политики. В том числе в осуществлении мер по наращиванию собственных доходных источников. Такой позитивный опыт уже имеется. Так, введение в 2016 году ЕГАИС обеспечило прирост поступлений от акцизов на крепкий алкоголь на 28 процентов или 36 миллиардов рублей.

На очереди — декриминализация рынка табачной продукции. Сейчас все доходы от акцизов на табачную продукцию зачисляются в федеральный бюджет, что лишает регионы интереса к активизации работы по борьбе с рынком нелегальной табачной продукции. Доля такой продукции составляет значительную часть табачного рынка России. Могу сказать, что уже подготовлена законодательная инициатива, которая предусматривает зачисление в региональные бюджеты части доходов от акцизов на табак. Бесспорно, это побудит региональные власти, образно говоря, землю рыть, противодействуя нелегальной торговле табачными изделиями.

Сейчас мы ведем диалог с правительством по этому вопросу с тем, чтобы совместно разработать меры, которые, с одной стороны, не позволят снизить доходы федерального бюджета, а с другой — повысят заинтересованность субъектов федерации в улучшении качества администрирования этих доходов. И тем самым увеличить доходы бюджетов регионов по налогу на прибыль, налогу на добавленную стоимость за счет вывода табачной продукции «из тени».

Большое значение мы придаем такой мере, как увеличение размера грантов регионам за успехи в социально-экономическом развитии. Такая мера предусмотрена указом президента «Об утверждении Основ государственной политики регионального развития Российской Федерации на период до 2025 года». Этот шаг даст дополнительный стимул регионам в работе по наращиванию собственного экономического и финансового потенциала.

Источник: РИА Новости

Интервью Владимира Путина телерадиокомпании «Мир»

12.04.2017

В преддверии рабочего визита в Киргизию Владимир Путин дал интервью межгосударственной телерадиокомпании «Мир». Запись состоялась 11 апреля.
Р.Батыршин: В этом году Организации Договора о коллективной безопасности исполняется 25 лет. Выгоды союзников России очевидны. Во‑первых, это новейшее российское оружие по льготным ценам. Во‑вторых, это подготовка офицеров и солдат в российских военных вузах. В‑третьих, это доступ к разведданным Российской армии и, наконец, это противокосмическая и противовоздушная оборона, которая тоже осуществляется силами Российской Федерации, и многое другое.

Кроме того, нельзя забывать о том, что в случае агрессии против одного из государств – членов ОДКБ Российская армия должна встать на его защиту. Российская армия сегодня не только самая мощная в ОДКБ, но и, как показала операция в Сирии, одна из самых эффективных в мире. Итак, выгоды наших союзников понятны. В чём выгоды России от членства в ОДКБ?

В.Путин: Россия кровно заинтересована в стабильности на постсоветском пространстве. Мы с вами знаем угрозы, которые складываются вокруг периметра наших границ, наверняка об этом ещё зайдёт речь. Не будем сейчас говорить о западных рубежах, на востоке – Афганистан. И чем меньше угроз у нас с разных направлений для России и чем эффективнее будут совместные действия, тем лучше.

Мы не должны забывать, что существуют и современные угрозы, для которых границы не имеют значения, они трансграничные. Это терроризм, организованная преступность, наркотрафик, и эффективно бороться с этими угрозами в том числе для нас можно, только объединяя усилия. Мы предлагали объединять усилия и в глобальном масштабе. Вы знаете, я предлагал это и с трибуны ООН, но, во всяком случае, в региональном разрезе, в региональном масштабе мы это делать можем и, как показывает практика, делаем это достаточно эффективно.

Такая организация, как ОДКБ, себя, безусловно, оправдывает. В этом году у нас не только 25‑летие подписания договора, но и 15‑летие создания ОДКБ как организации. И это очень важные вехи, которые дают нам возможность посмотреть назад, оценить всё, что сделано в сфере безопасности. Оценить критически: вносить какие‑то коррективы, если нужно, как‑то дополнительно согласовывать наши действия, укреплять нормативную базу. В общем, для нас, как и для наших партнёров – я в этом глубоко убеждён, – сотрудничество в сфере безопасности является одним из приоритетов, и оно выгодно для всех участниц организации коллективной безопасности.

Р.Батыршин: Если составлять список угроз для безопасности стран ОДКБ, как бы он выглядел?

В.Путин: Это, прежде всего, терроризм, экстремизм разных мастей. Я уже сказал: наркотрафик, трансграничная преступность, но и, конечно, нельзя забывать о более глобальных угрозах. Мы знаем различные теории, которые так или иначе осуществляются в разных регионах мира и приводят к серьёзной дестабилизации в этих регионах. Мы, разумеется, ничего такого допустить не должны и будем всячески стараться соответствующим образом вести себя в России и всячески поддерживать наших партнёров по ОДКБ.

Р.Батыршин: По мере успехов в борьбе с «Исламским государством», запрещённым в России и странах СНГ, нельзя забывать о другом фронте борьбы с террором – это Афганистан. То есть там с каждым днём мы наблюдаем, как талибы и другие радикальные исламисты подходят всё ближе к границам государств СНГ. Как вы оцениваете усилия ОДКБ в этом направлении?

В.Путин: Это очень опасное направление для всех нас. И мы знаем уже примеры, очень трагические примеры, когда с территории Афганистана осуществлялся прорыв боевиков. Я уже не говорю сейчас о наркотрафике, об инфильтрации отдельных преступных элементов. Но мы знаем примеры прорыва крупных бандформирований: вот на территории Киргизии, например, было такое несколько лет назад, когда приходилось применять вооружённые силы для борьбы с этими бандформированиями.

Мы прекрасно отдаём себе отчёт, насколько это опасно для нашей страны, для Российской Федерации. Не случайно в Таджикистане развёрнута и функционирует 201‑я наша военная база. Это важный элемент стабильности в регионе. Поэтому первая угроза – это, конечно, угроза терроризма, она со стороны Афганистана, это очень-очень серьёзно. Но, что касается талибов, вы знаете, многие государства мира так или иначе в контакте с этой организацией [«Талибан»]. Конечно, там очень много радикальных элементов. Но мы всегда, так же, как и наши партнёры, в том числе, кстати говоря, и представители Организации Объединённых Наций, исходим из того, что необходимо выстраивать отношения с любыми силами в Афганистане, исходя минимум из трёх принципов: это признание конституции Афганистана, разоружение и достижение полного национального согласия.

Мы очень рассчитываем на то, что нам никогда не придётся использовать наши вооружённые силы, в том числе и наши подразделения 201‑й базы в Таджикистане. Это одно из тревожных направлений, безусловно. Так же, как и афганская граница, имею в виду, что она очень протяжённая, свыше тысячи километров, тысяча триста километров. Исходим из того, что мы, помогая законному правительству Афганистана вместе с другими участниками этого процесса урегулирования, в конечном итоге добьёмся примирения и вывода Афганистана на путь мирного решения всех внутренних проблем и развития.

Р.Батыршин: Но Афганистан – это ещё и транзит наркотиков, о котором Вы упомянули, а наркотики – это одна из таких «пищевых баз» террористов.

В.Путин: Так и есть. К сожалению, объём наркотрафика увеличивается, объём производимого продукта, если это можно так назвать, тоже увеличивается. Треть сельских территорий Афганистана сегодня находится под контролем талибов. Мы видим, что всё больше и больше силам так называемой международной коалиции (в основном это американские войска) приходится принимать участие в различных боевых действиях, слышим даже о планах полномасштабного возврата американского военного контингента в Афганистан. Всё это связано со сложными процессами, которые происходят в этой стране.

Р.Батыршин: Вообще, безопасность ОДКБ как главного политического союза невозможна без эффективной охраны границ. Как вы оцениваете действия ОДКБ по защите внешнего периметра наших стран?

В.Путин: Конечно, это очень важное направление, мы укрепляем это взаимодействие по инициативе Киргизии. В прошлом году были приняты соответствующие решения, которые интенсифицируют работу по этому направлению. Мы проводим постоянные совместные учения, и наши пограничные службы, специальные, они не просто находятся в контакте, они постоянно взаимодействуют, обмениваются информацией. Создаётся соответствующий банк данных и достаточно активно используется в совместной практической работе. Всё, что происходит по линии ОДКБ, имеет выход на практику в самом прямом смысле этого слова, это ежедневная совместная работа.

Но что касается непосредственно пограничных служб, войск, то мы не просто сотрудничаем с нашими коллегами, мы помогаем им вооружением, специальной техникой, подготовкой кадров.

Р.Батыршин: В рядах запрещённого «Исламского государства» тысячи выходцев из стран СНГ. Когда-нибудь победа над ИГИЛ настанет, и вот они вернутся на родину и будут создавать новые террористические ячейки. Как работает ОДКБ в этом направлении?

В.Путин: Во‑первых, нужно добиться ещё этой победы. Чтобы её добиться, мы должны объединять усилия, и не только в рамках ОДКБ, но и в более широкой международной коалиции. Иначе успех вряд ли возможен.

Что касается того, как Вы сформулировали вопрос, очень бы хотелось, чтобы, если эта победа состоится, чтобы она состоялась таким образом, чтобы в нашу страну никто уже не смог вернуться. Именно эту цель преследует наш контингент в Сирии. Наши военнослужащие, группировка наша, которая воюет с международными террористами на другой территории, не на российской, именно для того, чтобы сюда никто не смог вернуться. Или, если такое иногда происходит, то это лишний раз доказывает, что мы сделали правильный выбор, и мы должны сделать всё, чтобы возврат этот минимизировать. Это во‑первых.

Во-вторых, действительно, Вы правы, по разным подсчётам, примерно двадцать тысяч иностранных боевиков воюет в Сирии, из них почти десять тысяч из стран СНГ. Ну где‑то тысяч девять, по разным подсчётам, чуть меньше половины, из России. Тысяч пять примерно из стран Центральной Азии. В основном это, кстати, страны ОДКБ. Поэтому угроза очень большая, реальная. Мы знаем её, понимаем масштаб этой угрозы и должны сделать всё, чтобы её минимизировать. Над этим и работаем.

Р.Батыршин: Главы государств ОДКБ приняли решение о создании коллективных сил оперативного реагирования – КСОР. Скажите, пожалуйста, при создании КСОР учитывался ли опыт применения сил специальных операций Российской армии, которые достаточно эффективно себя показали на Северном Кавказе и в Сирии?

В.Путин: Силы специальных операций, они заработали так, как они сейчас себя проявляют, буквально вот, ну скажем, в течение последнего года, то есть после создания КСОР. Хотя и КСОР создавался из достаточно хорошо подготовленных подразделений, но всё-таки силы специальных операций Российской армии – это новая страница в жизни российской силовой составляющей.

Это такие подразделения, которых, я могу сказать это совершенно ответственно, у нас пока никогда раньше не было, даже в советские времена. Это очень высокие профессионалы, хорошо оснащённые и эффективно работающие в очень сложных условиях. Это люди, очень хорошо мотивированные и в высшей степени профессиональные, и, конечно, я знаю, что и как они делают. Это патриоты своей страны.

Вы знаете, мы, конечно, будем делать всё, для того чтобы и объединённые силы наши, КСОР, о которых Вы упомянули, они имели возможность не только знакомиться с новейшими методиками и пользоваться специальными средствами, с которыми работают наши силы специальных операций. Мы, конечно, будем делиться и будем этот опыт распространять и на наших союзников по ОДКБ.

Р.Батыршин: ОДКБ часто сравнивают с другим военно‑политическим блоком, с НАТО. В чём сходство и в чём отличие и почему ОДКБ не выступает с политическими заявлениями, как НАТО? И как, по-вашему, должна реагировать ОДКБ на значительное, я бы сказал – демонстративное усиление контингента НАТО вдоль границ России и наших союзников?

В.Путин: НАТО создавалась в условиях холодной войны и противоборства двух блоков. Теперь такой ситуации нет. Нет никакого разделения по идеологическому признаку между государствами, и в Европе в том числе. Но вот эти родимые пятна холодной войны, они на НАТО очень заметны. Эта организация продолжает жить в парадигме блокового противостояния. Действительно, она очень идеологизирована, несмотря на различные заявления, что она должна трансформироваться в современных условиях. Мы много слышали таких заявлений, но всё‑таки реально никакой трансформации мы не видим.

ОДКБ создавалась в новых условиях, для купирования современных угроз, я их перечислил по степени важности: терроризм, экстремизм, наркотрафик, трансграничная преступность. Поэтому, может быть, у нас нет прямых совместных чисто политических или политизированных заявлений. У нас и решения принимаются консенсусом. Причём это не формально, а по сути, именно по сути консенсусом. У нас абсолютно другая атмосфера в организации.

Смотрите, сейчас, совсем недавно, мы были свидетелями нанесения ракетных ударов по Сирии Соединёнными Штатами. Ну и как отреагировали союзники по НАТО? Все кивают, как китайские болванчики, не анализируя ничего, что происходит. Где доказательства применения сирийскими войсками химического оружия? Их нет. А нарушения международного права есть. Это очевидный факт. Без санкции Совета Безопасности ООН наносится удар по суверенной стране. И, несмотря на это явное нарушение международного права, все согласны, принимают и начинают кивать и поддерживать.

Я вот недавно говорил, Вы, наверное, видели, на встрече с итальянским коллегой. Так было и в 2003 году, когда был использован надуманный совершенно предлог для ввода войск. Страна разрушена, кстати говоря, именно после этого начался бурный рост террористических различных организаций, движений, возник ИГИЛ, другие организации. Все это знают, все это понимают, но опять наступают на те же самые грабли. Вот так функционирует НАТО.

ОДКБ так не работает. Мы стараемся, как я уже сказал, возникнув в совершенно других новых реалиях, прежде всего концентрировать свои усилия на реальных угрозах, на совместной борьбе с этими реальными угрозами. Но тем не менее мы не можем проходить мимо вещей такого глобального характера, которые создают угрозу всему миру. Например, мы говорили неоднократно о своём неприятии развёртывания систем противоракетной обороны, размещения оружия в космосе и так далее. То есть по таким фундаментальным глобальным вопросам мы считаем возможным сформулировать свой общий подход, и мы это делаем.

Р.Батыршин: После встречи с итальянским президентом вы сказали, что не исключено, что химическая атака на сирийский город Идлиб, которая послужила поводом для ракетного удара США по сирийской авиабазе, была провокацией боевиков ИГИЛ. И что те же самые игиловцы готовят ещё одну провокацию с применением химического оружия под Дамаском. Получается, что американцы фактически своими действиями помогают боевикам ИГИЛ, с которыми, по идее, они должны бороться?

В.Путин: По-моему, я не говорил, что это была провокация со стороны ИГИЛ, я говорил, что это была провокация, но кем она была организована, я не сказал. Возможны разные варианты. Но для того, чтобы дать окончательный ответ, нужно тщательно расследовать это событие, другого пути нет. Именно это мы и предлагаем сделать. Причём все хорошо знают, всем хорошо известно, что по нашей инициативе и по инициативе Соединённых Штатов мы провели большую работу по ликвидации химического оружия, которое было у сирийских властей. Они всю свою работу исполнили, все свои обязательства выполнили, насколько нам известно. Это подтверждено соответствующей специализированной организацией в ООН. Вот если какие‑то сомнения возникли, можно провести эту проверку.

Вы знаете, ведь это нетрудно сделать с помощью современной техники, современных систем анализа, анализаторов. Если кто‑то из официальных властей применял, то так называемые «хвосты», остатки порошка, на технике, на территории, они не могут не остаться. Современная техника их точно зафиксирует. Ну чего проще: приехать на тот же аэродром, по которому наносились удары и якобы с которого стартовали самолёты с химическим оружием, и всё там проверить. Если наши партнёры говорят нам о том, что под удар сирийской авиации попали какие‑то мирные граждане, тогда пусть эти мирные граждане допустят на места этих атак наблюдателей ООН, международных организаций, и там надо всё проверить.

Здесь возможно несколько версий. Две из них я считаю основными.

Первая – это то, что сирийская авиация попала в подпольный цех по производству боевых отравляющих веществ. А это вполне возможно, поскольку боевики неоднократно их применяли, и с этим никто не спорит, в том числе, кстати говоря, и в Ираке применяли против международной коалиции и иракской армии. Просто это зафиксировали, но никто этого старается не замечать, никто ведь не раздувает там шума по этому вопросу. Хотя все согласились с тем, что боевики применяли отравляющие вещества. Значит, у них оно есть, а если есть там, то почему не может быть в Сирии? Это же одна банда. Это первая версия.

А вторая версия – это просто постановка, то есть провокация. Это специально сделано, для того чтобы раздуть шумиху и создать предпосылки, предлог для дополнительного давления на законные сирийские власти, вот и всё. Это подлежит проверке. Без проверки мы не считаем возможным предпринимать какие‑либо шаги, направленные против официальных сирийских властей.

Р.Батыршин: Было ли это решение Дональда Трампа для Вас неожиданностью?

В.Путин: Да, это было, конечно, полной неожиданностью, если не считать того, что за несколько часов до этого события мы об этом узнали.

Р.Батыршин: Можно ли говорить сейчас, что российско-американские отношения деградируют ещё ниже, чем они были? То есть, что отношения при Дональде Трампе спустя три месяца его президентства стали ещё хуже, чем при предыдущем президенте?

В.Путин: Можно сказать, что уровень доверия на рабочем уровне, особенно на военном уровне, он не стал лучше, а скорее всего деградировал.

Р.Батыршин: Вернёмся к теме СНГ, мы всё-таки телерадиокомпания СНГ.

Говоря о теме безопасности – невозможно забыть трагедию 3 апреля в Санкт-Петербурге. Террорист-одиночка, который взорвал бомбу в петербургском метро, был хоть и гражданин России, но он этнический узбек, родился в Оше, в Киргизии, и приехал сюда в Россию. Сразу после этого многие в России заговорили о том, чтонеобходимо полностью прекратить трудовую миграцию из постсоветских стран и отменить безвизовый режим. Как Вы относитесь к подобной идее, которая вызывает серьёзную обеспокоенность в наших странах–союзниках?

В.Путин: Во‑первых, я понимаю обеспокоенность наших граждан. Мы фиксируем достаточно много событий, которые воспринимаем как угрозу для национальной безопасности, исходящую от боевиков, инфильтрация которых происходит через республики бывшего Советского Союза. Это касается не только Средней Азии, но и других республик. Часть из них прибывает, кстати говоря, из‑за рубежа. Современный мир так устроен, что полностью прекратить миграцию невозможно. Это касается не только России, это касается практически всех стран. Вопрос в том, чтобы наладить жёсткий контроль за этими миграционными потоками.

Во-вторых, подавляющее большинство людей, которые приезжают в Россию, они всё‑таки приезжают работать, чтобы помочь своим семьям. Создание такой организации, как Евразийский экономический союз, предполагает свободное движение рабочей силы, капиталов, услуг, товаров. Это, безусловно, является огромным преимуществом для развития всех наших стран, именно огромным преимуществом. А современный мир устроен таким образом, ещё раз хочу это подчеркнуть, что именно успех или неуспех в сфере экономики решает судьбу целых регионов. Поэтому это ключевой вопрос нашей жизни и нашего будущего.

Успех в сфере экономики невозможен без интеграции, так устроен современный мир. Поэтому просто так взять и что-то включить, что‑то выключить просто по объективным обстоятельствам невозможно. Спецслужбы просто должны работать лучше, эффективней, и если мы говорим об экономических процессах, то мы не должны забывать о нашем сотрудничестве в области безопасности. Вот для этого и создавалась ОДКБ.

Вы сказали о решении Нурсултана Назарбаева лишать гражданства граждан Казахстана, которые причастны были к преступной деятельности ИГИЛ. В соответствии с российской конституцией мы лишать гражданства никого не можем. Но мы можем отменять соответствующие решения, которые послужили основанием для получения российского гражданства. Мы проведём консультации с нашими юристами, и, я думаю, такие решения будут приняты в самое ближайшее время.

Р.Батыршин: Мы рассказали с Вами о другом интеграционном проекте, в который входят почти все страны ОДКБ, это Евразийский экономический союз. Он начал свою работу, начал сложно, начал непросто. И многие государства, которые туда входят, связывают почти все проблемы роста ЕАЭС именно с теми трудностями, с которыми столкнулась экономика России после санкций. Они говорят так, что из-за санкций Запада после событий на Украине экономика России припала, и придавила нас. Поэтому они не смогли показать гражданам очевидные преимущества объединения рынка капиталов, труда и рабочей силы. Как Вы относитесь к этой точке зрения?

В.Путин: Это не соответствует действительности абсолютно. Потому что, откровенно говоря, санкции здесь ни при чём, если они и сыграли какую-то роль, то она минимальна. Что серьёзно, так это изменение конъюнктуры на мировых рынках. И это повлияло, конечно, на российскую экономику, но эта негативная конъюнктура , повлияла и на экономику наших партнёров. Причём повлияла напрямую. Не через нас, а напрямую. Есть, конечно, взаимозависимость: и зависимость наших стран-партнёров от нашей экономики, и, кстати говоря, нашей от них тоже.

Но что совершенно очевидно, это преимущества, которые дают эти интеграционные процессы, если их правильно направлять. А мы, я считаю, действуем очень аккуратно и экономически очень сбалансированно. Мы не забегаем вперёд, так, как, например, в некоторых странах Евросоюза. Вот ввели там общую валюту и ещё напринимали всяких решений, а потом выяснилось, что экономики некоторых стран без собственной валюты не то чтобы не могут жить, но им жить очень сложно, привязавшись к достаточно сильному евро. Они не могут воспользоваться инструментами монетарной политики, для того чтобы ослабить национальную валюту, как‑то сманеврировать в этом плане и так далее.

Если посмотреть на такие страны, как, например, Киргизия или Армения, которые позже присоединились к ЕАЭС, совершенно очевидно преимущество. У них объёмы торговли с нами резко увеличились. Для Киргизии вообще, по-моему, в 2,5 раза.

Р.Батыршин: Для Армении по сельхозпродуктам – в шесть или восемь раз.

В.Путин: По Армении на 80 процентов увеличились объёмы торговли. Это во‑первых.

Во-вторых, в стоимостном выражении могут быть какие‑то цифры, которые вызывают озабоченность. Это связано с курсовой разницей. А физические объёмы, они не только не сократились, но и увеличиваются.

Есть ещё одно обстоятельство, которое я считаю очень важным: у нас облагораживается структура нашей торговли, уменьшается объём в наших торговых операциях минерального сырья, минеральных товаров, увеличивается количество машин, оборудования и высокотехнологичных и финансовых услуг. Это чрезвычайно важно, и это говорит о том, что наше интеграционное объединение и инструменты, которые мы создаём, помогают улучшать структуру наших экономик. А это вообще основной путь, основная цель нашего развития – высокотехнологичная экономика с хорошо оплачиваемыми рабочими местами.

Р.Батыршин: СНГ – это территория без визовых барьеров. ОДКБ – это общая безопасность. ЕАЭС – это общий рынок капиталов, труда и рабочей силы. Наша межгосударственная телерадиокомпания «Мир» – это единое информационное пространство СНГ. Что бы Вы могли пожелать телезрителям в наших странах в заключение нашего интервью?

В.Путин: Всего самого простого, но самого нужного – счастья, здоровья, благополучия. И поскольку мы говорим о нашей организации, которая призвана обеспечивать мир и безопасность, то вот как раз мира и уверенности в том, что этот мир надёжно будет обеспечен нашими вооружёнными силами и нашими общими усилиями, направленными на поддержание этого мира.

Владимир Легойда: Идет цунами, а мы спорим на берегу

29.12.2016

О положении христианства в современном мире, новых вызовах западной цивилизации, а также о важнейших событиях в жизни Русской Православной Церкви, сложностях и конфликтных ситуациях, возникающих в ее взаимодействии с обществом, и проблемах в информационном пространстве, подводя итоги 2016 года, рассказал в интервью РИА Новости председатель Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом и СМИ Владимир Легойда. Беседовала Марина Борисова.

— Владимир Романович, в конце года принято подводить итоги. Какие события и тенденции были, на ваш взгляд, наиболее значимыми в жизни Русской Православной Церкви в 2016 году?

— Главные события в жизни Церкви происходят на том поле битвы, которым Достоевский назвал сердца людей, — а там трудно подсчитать результат. И все же, мне представляется, по некоторым признакам видно, как это основное церковное служение сегодня совершается. Хотя бы по тому, как люди откликаются на чужую беду и часто мотивируют свои поступки своей верой, сверяют жизнь с евангельским камертоном.

Но есть и более зримые, конкретные результаты. Из недавних — в декабре, ко дню святителя Николая, по просьбе митрополита Киевского и всея Украины Онуфрия, поддержанной Патриархом Кириллом, на Донбассе был освобожден и передан украинской стороне Тарас Колодий. Никаких встречных условий поставлено не было. Очевидно, что определяющим здесь было именно обращение Церкви. Этот факт стал, если хотите, итогом постоянных миротворческих усилий Украинской Православной Церкви и в целом Русской Церкви. Надеемся, что он станет отправной точкой для развития процесса освобождения и других пленников с обеих сторон конфликта.

Самым же масштабным примером таких усилий в уходящем году на Украине стал, конечно, Всеукраинский крестный ход в июле. Это событие тогда вдохновило всю страну и миллионы верующих в других странах пастырской ответственности Русской Церкви. И мне кажется, это еще раз свидетельствует о том, что только Церковь может реально повлиять на улучшение ситуации на Украине.

Конечно, в мире наиболее резонансным и заметным событием из жизни Церкви стала гаванская встреча Патриарха Кирилла и папы Франциска. Это была встреча двух христиан, двух священников, которая стала примером для многих ответственных политиков, а также на качественно новом уровне ввела тему преследования христиан в современном мире в мировую повестку. Теперь все заявления представителей Церкви в международных организациях по данному вопросу подкреплены авторитетом двух крупнейших христианских общин.

— Изменила ли как-то встреча в Гаване взаимоотношения Русской Православной Церкви с католической общиной в России?

— Патриарх и папа встретились потому, что сердце болит за людей, за то, что происходит в мире. Мир не хочет замечать и признавать масштабного гонения на христиан — в Африке и на Востоке их физически истребляют, а в западных странах загоняют в гуманитарное гетто.

Патриарх Кирилл сказал однажды, что принял решение пойти на эту встречу, потому что чувствует, что мир подходит к какой-то роковой черте, что происходят процессы, которые могут смести и снести все. Понимаете, идет волна, цунами, а мы до хрипоты спорим на берегу о каких-то своих проблемах, более важных или менее важных… Но не видим надвигающейся угрозы. Да эта волна сметет нас — вместе с детьми, домами и проблемами. И все наши споры окажутся если не бессмысленными, то по крайней мере безрезультатными…

А про влияние: вот знаменитый европейский христианский форум — ежегодный митинг католического движения Communione e Liberazione, который уже 30 лет проходит в августе в Римини, в этом году назывался «Ты есть благо для меня» и был эхом этой встречи.

— А есть ли такое единомыслие внутри православного сообщества? Не говорит ли неудача попытки провести Всеправославный собор о серьезных разногласиях?

— Мы не драматизируем сложившуюся ситуацию, а расцениваем ее как сложную, но рабочую. В полемике становится ясно, что волнует людей. И сейчас по поручению Синода библейско-богословская комиссия изучает итоговые документы Собора на Крите, чтобы потом выразить к ним отношение Русской Церкви.

К сожалению, многие, в том числе и с медийной подачи, поспешили объявить чуть ли не о смерти соборности: вот, мол, собирались-собирались, да так и не собрались. Но если подойти к этому ответственно и посмотреть, сколько лет действительно не собирались и какие были условия, когда собирались, то я бы сказал, что это не только не смерть соборности, но, напротив, попытка понять, как соборность должна проявляться в современных условиях, выработать, если хотите, механизм работы соборности в современном мире среди всех церквей. Это же внутренняя органика церковной жизни, и нам важно ее не поломать, не сделать что-то, что нанесло бы ей ущерб.

Поэтому я совершенно искренне считаю, что нужно еще какое-то время подготовиться, чтобы Собор на Крите был шагом на пути к действительно всеправославному Собору. А свидетельством того, что никакой трагедии и даже драмы не произошло, стал в том числе тот факт, что в ноябре высокие представители всех и предстоятели девяти Православных Церквей приехали в Москву поздравить Патриарха Кирилла с юбилеем.

— В этом году было еще одно широко освещавшееся событие — празднование тысячелетия русского монашества на Афоне.

— Да. Мы, находясь в православной среде, как-то забываем, что далеко не для всех Афон так же известен, как, скажем, Статуя Свободы… На мой взгляд, сама масштабность праздника позволила многим людям узнать, что есть такое уникальное место с глубоким духовным опытом и это не памятник прошлого, а страница настоящего и, главным образом, будущего. Как и все христианство в целом: не про прошлое человека, но про его будущее. Евангелие устремлено в будущее. Это очень важно понимать.

— А были ли в этом году какие-нибудь провалы?

— Провалы, пожалуй, слово слишком сильное. Но, конечно, в ряде вопросов нет полного удовлетворения. Скажем, меня лично очень расстраивает, что есть сложности взаимопонимания между разными силами в государстве, обществе и Церкви в дискуссии по теме абортов. То, как она нередко подается в средствах массовой информации, свидетельствует, что нам по какой-то причине не удается в полной мере донести до общества свою точку зрения. Когда ее сводят к позиции «Церковь против» — это очень серьезная подмена. Церковь предлагает целый комплекс мер по поддержке семьи и детства. И многое уже делает сама.

— Но ведь это не единственная спорная тема. С исторической памятью тоже не все однозначно. Взять хотя бы страсти, разгоревшиеся вокруг установки в Орле памятника Ивану Грозному. С одной стороны, представители Церкви всех уровней призывают не делать из истории повода для раздоров. А с другой — в самый разгар бурной общественной дискуссии духовник Патриарха едет освящать этот памятник. Что это — двойные стандарты?

— В данном случае есть две крайние позиции: одной стороны — святой царь, с другой — тиран, мучитель, убийца. И обе они сильно идеологически обусловлены и, главное, неисторичны.

Чего в таких случаях ждут от Церкви? Чтобы она заняла одну из этих двух крайних позиций? Но это невозможно. Вот когда речь идет о чем-то, имеющем непосредственное отношение к нашему спасению, тогда позиция может быть только одна. Но установка памятника не имеет сотериологического (сотериология — в богословии учение о спасении — ред.) смысла.

— А может быть, представителям Церкви просто не стоит участвовать в мероприятиях, служащих яблоком раздора?

— Давайте не будем забывать: мы не исходим из непогрешимости чьих бы то ни было поступков. Есть уважаемый, чтимый многими духовный пастырь. Он принял такое решение. С его мнением можно соглашаться или не соглашаться. Чего нельзя делать: догматизировать или канонизировать ту или иную позицию, тот или иной поступок. Поймите, в Церкви могут быть разные точки зрения на историю и исторических деятелей. Или надо, чтобы была одинаковая у всех? Мне вот вообще кажется, что фигура Ивана IV Грозного во многом «сделана» потомками, в том числе и в XX веке. А в истории как минимум не меньшую роль сыграл Иван III. Но ему в России нет памятника. И это меня лично очень волнует намного больше. Кроме того, могу добавить, что официальная позиция Церкви по тому или иному вопросу выражается другими способами.

— Продолжается ли противостояние Церкви с музейным сообществом по поводу передачи памятников культуры?

— Я присутствовал на недавней встрече Патриарха с директорами музеев и могу засвидетельствовать, что она была очень конструктивной. И спокойной — хотя я ожидал, что там будет более эмоциональный разговор. Но оказалось, что у обеих сторон есть понимание, что мы не являемся какими-то противостоящими силами, которым нужно что-то делить. Церковь с большим уважением относится к служению музейных работников, сохранивших в лихие годы то, что для верующих людей является святынями.

Это не значит, что нет никаких дискуссионных проблем. Но дискуссия — это хорошо. В дискуссии можно услышать друг друга.

— А почему бы так же последовательно не избегать скандалов и вокруг строительства храмов. Почему Церковь допускает такие болезненные и долго длящиеся конфликты, как в московском парке «Торфянка»?

— Жизнь как реальность не поддается рациональному конструированию. Как теория — поддается, а как реальность — нет. Я наблюдаю ситуацию, в которой все стороны, которые в ней участвуют — и Церковь, и московская власть, и местные жители, — вроде бы заинтересованы в скорейшем и наиболее безболезненном решении вопроса. Казалось бы, при наличии этого желания вопрос должен решиться. А он не решается.

В чем вообще суть вопроса со строительством храмов в Москве? Люди, местные жители, просят построить храм. Городская власть выделяет землю. Верующие — всем миром — строят его на предоставленном участке. Причем Церковь никогда не бьется за какое-то конкретное место. Но порой возникает ощущение, что тот участок, который ей предлагают, заведомо конфликтен. Я не хочу никого ни в чем обвинять, но такие случаи бывали.

А что касается местных жителей, то они тоже разные. Если претензии сводятся к тому, что храм будет мешать гулять с детьми, то это просто неправда — по сути. Как храм может мешать прогулкам? Кроме того, сегодня стараются при новых храмах оборудовать детские площадки, я сам со своими детьми много раз играл на прихрамовых детских площадках, и никто у меня не спрашивал, пришел я с ними в церковь или просто зашел с улицы.

К сожалению, есть политические силы, которые так или иначе пытаются капитализировать конфликтную ситуацию в свою пользу. В частности, это относится к двум партиям — «Яблоку» и КПРФ. И хотя их руководство старается всячески от этого дистанцироваться, но некоторые их коллеги продолжают разыгрывать эту карту, заявляя, что представляют интересы местных жителей. Надеюсь, что руководством этих партий, в составе которых немало верующих людей, будет дана открытая и беспристрастная оценка попыткам использовать религию как средство политической борьбы.

— Выходит, затянувшийся конфликт на «Торфянке» искусственный?

— То место, из-за которого кипят страсти, юридически оформлено. Если бы это было не так, противники строительства давно оспорили бы его законность в суде. Но такие попытки мне не известны.

Кроме того, после призыва Патриарха, который понимал, что ситуация перегрета, стройка вообще прекращена. Но есть община, есть священник. Для них построен небольшой временный храм, а также предложен альтернативный участок для капитального строительства, но он находится в стадии оформления. Почему так долго? Это вопрос к префектуре, которая должна все это юридически безупречно оформить, чтобы впоследствии не было никаких вопросов с точки зрения действующего права. Нельзя также не учитывать, что альтернативный участок расположен на расстоянии около 50 метров от жилых домов, что требует трезвой оценки реакции местных жителей на неудобства, связанные со строительством.

Наша позиция, о которой много раз говорил Патриарх: мы готовы перейти на другой участок, который не вызовет конфликтов и будет оформлен по закону. Но все протесты, которые продолжают идти сегодня, они не против стройки, которая не ведется, а против установленного там креста. Нам говорят: слушайте, ну если крест является таким раздражителем, давайте его уберем, и все успокоятся. Вот только слова «крест является раздражителем» христианским сознанием воспринимаются особым образом. И мне кажется, нехристианским — тоже.

— Похоже, в уходящем году негативной подачи тем, связанных с Церковью, в медийном пространстве стало больше. Это и преподавание ОПК в школе, и аборты, и дискуссия вокруг многодетности. Что это — очередная информационная война? Если да, то кто ее ведет? Или это некий общественный запрос на нейтрализацию Церкви?

— В каком-то смысле общественный запрос на нейтрализацию Церкви всегда был. Если под общественным понимать не осмысленное стремление общества, а отвержение человеком сложного пути и выбор пути простого — под влиянием хорошо известных сил, о которых говорит Священное Писание.

Конечно, тому есть много разных причин, и среди них — поведение самих христиан, которые порой ведут себя так, что вызывают отторжение у людей. Но как в свое время убедительно показал Блаженный Августин, недостойное поведение христиан — мирян ли, священников, не важно — влияет на авторитет Церкви, но не влияет на ее истину.

Другое дело, что далеко не все связано с неправильным поведением христиан. Давайте возьмем медиасреду. Уверен, что многим не понравится то, что я скажу, но я говорю это не как верующий, не как церковный чиновник, а как человек одного с вами, дорогие коллеги, цеха. Недавно случайно видел ролик, где известный американский актер Дензел Вашингтон говорит какой-то даме: «Если вы не читаете газет, вы не информированы, а если читаете — вы информированы неверно». И дальше: «Медиа сегодня не стремятся быть правдивыми, но хотят быть первыми».

Я не хотел бы никого обижать, но давайте честно: что выберет редактор новостного выпуска — проверять информацию, и значит, заведомо оказаться вторым или даже третьим, или опубликовать горячую новость без дополнительной проверки? В результате имеем такие случаи, как, например, недавний, когда комиссия по координации деятельности Открытого правительства под руководством министра Абызова проголосовала против рассмотрения ходатайства о выводе абортов из ОМС. Новостные заголовки раструбили, что правительство против. А оно этот вопрос еще даже не рассматривало.

— А с другой стороны, сам Патриарх призывает избегать пиара в освещении дел Церкви в СМИ. Тогда где грань между журналистикой и пиаром?

— Патриарх, мне кажется, просто возвращал нас к евангельскому принципу, что, делая добро, «правая рука не должна знать, что делает левая». Но когда пленного украинца освобождают благодаря личным усилиям митрополита Онуфрия, а первые 20 ссылок в СМИ сопредельного государства не упоминают об этом ни единым словом, это уже просто неправда. А потом нас обвиняют: «вы пиарите Украинскую Церковь». Так что, я думаю, Патриарх просто имел в виду, что человек должен рассказывать о деле, а не о себе. Но нет никакого табу — ни нравственного, ни тем более институционального — на рассказы о добрых делах Церкви, о них можно и нужно рассказывать.

— А как быть с критикой, особенно с критикой внутрицерковной?

— Есть такая точка зрения, что одна из функций журналистики как раз в том и заключается, что если каналы самоочищения в обществе не работают, то журналисты выступают такими «санитарами леса», которые проводят журналистское расследование и выводят виновных на чистую воду. Но применительно к любой сфере это, безусловно, требует нравственного подхода, потому что очень легко исказить ситуацию, продолжая думать, что представляешь ее честно и объективно.

И это принципиально важно, когда речь идет о жизни в Церкви. Писать о ней, особенно с позиций критики, можно лишь тогда, когда ты действительно разобрался в ситуации и руководствуешься при этом врачебным принципом «не навреди», поскольку это касается людей, их жизней, судеб. Но сделать это чрезвычайно сложно. У нас в редакциях, как правило, есть журналисты, которые по 20 лет сидят на какой-нибудь банковской теме, а вот есть ли те, кто знает нюансы темы религиозной? Кто не будет, как однажды телевизионщики, снимая епископа, просить: «А пусть он белую шапку наденет, так покрасивее». Специалистов практически нет. А ведь такие журналисты могут, искренне думая, что борются за правду, просто наломать дров, не понимая ни устроения церковной жизни, ни ее реальных проблем. Конечно, Церкви очень важно выстраивать и качественную внутреннюю коммуникацию. И священноначалие нашей Церкви много внимания уделяет этому вопросу.

Вместе с тем, я полагаю, важно не забывать и о «Хамовом грехе». Ведь о чем, собственно, рассказывает Библия? Что сделал Ной? Он напился и лежал голым. То есть совершил, прямо скажем, не самый благовидный поступок. Однако имя его сына, этот поступок осудившего, стало нарицательным совсем не в положительном смысле. Мы видим в этой истории какой-то безусловный нравственный смысл или просто считаем ее красивым рассказом из книжки, не имеющем к нам никакого отношения?

— И все же сегодня, несмотря на периодически появляющийся в СМИ негатив, большинство населения относится к Церкви с симпатией и доверием, государство помогает строить храмы и монастыри, стало больше епархий, а значит, нужно больше священников, монахов, епископов. Как в такой ситуации соблюсти баланс количества и качества?

— Конечно, количество, как правило, отражается на некоей среднестатистической норме. Понятно, что выдающихся и даже просто хороших математиков, музыкантов, спортсменов всегда ограниченное число — далеко не каждый к этому способен. Но есть ли кто-нибудь, кто принципиально не способен к духовной жизни? Какие особые данные были у апостолов? А с другой стороны — евангельский тезис о том, что много званных, но мало избранных. Но там же говорится и о том, что «отделять пшеницу от плевел» не в нашей компетенции. Поэтому мне кажется, Церковь должна заниматься именно тем, что пытается делать Патриарх Кирилл: выстраивать качественную систему образования, повышать критерии, поднимать планку.

— Наступает год столетия революции. Как планирует Церковь участвовать в этом неоднозначном событии и в чем видит его значение?

— У нас этой теме посвящены Рождественские чтения — масштабный церковный форум, который много лет подряд открывает год: тема 25-х юбилейных чтений: «1917–2017: уроки столетия». И конечно, Патриарх в своем слове изложит ту точку зрения, из которой сегодня исходит Русская Православная Церковь.

Когда несколько лет назад на Всемирном русском народном соборе прозвучал тезис и о примирении истории, речь шла не о попытке забыть страшные страницы истории XX века. Но нужно двигаться вперед и, объясняя молодым людям, кем были красные и белые, не стараться сделать их сегодня союзниками тех или других, а передать им некую положительную эмоцию, чтобы они могли жить ею завтра. История должна дать им что-то, что может их объединить. И Церковь пытается найти то, что сможет примирить людей, чтобы мы перестали передавать в наследство детям наши споры.

И это, возможно, особенно важно сегодня. До недавнего прошлого, лет двести, в западном мире все довольно успешно развивалось, и в какой-то момент удалось убедить людей, что есть такие закономерности общественно-политической и экономической жизни, которые имеют характер законов природы. Вот, мол, есть закон Ньютона, а есть законы человеческого общежития, которые открыл Запад и которые действуют с такой же силой.

И все принялись цитировать умного Черчилля, повторяя, что «демократия — наихудшая форма правления, если не считать всех остальных», как веселую шутку. Однако, как показывает завершающийся год, Черчилль, возможно, был умней, чем нам кажется, и для него обе части этого высказывания (не только вторая) были значимы.

Что мы увидели? Что с обязательностью законов природы это не работает. Вот вы берете яблоко, отпускаете — и оно падает вниз. А что происходит сейчас в Европе? Образно говоря, вы берете яблоко, отпускаете, а оно летит вверх. Более того, что еще ужасней, вы его отпускаете и не понимаете, полетит оно вниз или вверх. И вот люди уже сомневаются, так ли уж безопасно ехать отдыхать в Берлин или Ниццу. Специалисты говорят, что это временные трудности, что Европа соберется. Конечно, соберется — только какая?

Но еще древние говорили о невозможности войти дважды в одну реку. Как она соберется? Во что это выльется? Каким будет ответ на сегодняшние вызовы? Будет ли он религиозным? Мне кажется, это важно постараться понять. А для этого очень полезно взглянуть на исторический опыт новыми глазами.

«РИА Новости»

Интервью Святейшего Патриарха Кирилла французскому изданию «Фигаро» в преддверии визита во Францию

03.12.2016

В преддверии пастырского визита в Корсунскую епархию, который пройдет с 3 по 7 декабря 2016 года, Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл ответил на вопросы ведущего французского издания «Фигаро».

Париж

― Какое значение имеет для Московского Патриархата открытие нового русского собора в центре французской столицы?

― Во времена гонений на верующих в моей стране Париж приютил многих русских людей, вынужденных покинуть Родину. Проживая в рассеянии, наши соотечественники особенно сознают, что Церковь помогает им чувствовать себя единым народом, и в молитве преодолевать разногласия, которые естественны в многонациональной и многокультурной среде, а именно такой средой является паства Русской Православной Церкви. И здесь в Париже — мир постоянного движения студентов, бизнесменов, деятелей культуры и искусства, туристов. Каждый из них должен иметь возможность посещения храма, где он найдет не только пространство для молитвы, но и круг духовно близких людей.

Я убежден, что возведение храма — событие в культурной жизни французов, которые всегда интересовались русской культурой, в том числе иконописью, храмовой архитектурой, хоровым пением. В этом смысле храм и центр не только молитвенное помещение, но и площадка для межкультурного общения по самому широкому кругу вопросов. Мы верим, что такое общение под сводами храма может быть более простым и открытым, чем то, которое ведут политики. Думаю, что именно такого общения сегодня не хватает нашим народам.

― Подобные проекты осуществляются и в других городах Европы и мира. Является ли Русская Церковь частью стратегии по представительству России за границей?

― Русская Православная Церковь не представляет Россию, как не представляет она и другие страны, относящиеся к сфере ее пастырской ответственности, в том числе Белоруссию, Украину, Молдавию, Японию, Китай. Церковь представляет только Христа, несет Слово Истины, возвещенное Им людям. И тут никого не обманешь. Если происходит иначе, то это уже не Церковь, а организация по проведению выставок на религиозную тему. Поверьте мне, в такую организацию никто не пойдет молиться, как не ходили молиться в музеи атеизма в советское время, хотя там могли быть размещены прекрасные иконы и богослужебные предметы.

Разумеется, каждый собор за границей — это олицетворение самобытного восточного христианства, бережно хранимого народами исторической Руси, у каждого из которых один «крестный отец» — равноапостольный князь Владимир Киевский, крестивший Русь в водах Днепра.

У Церкви не может быть никакой иной стратегии, кроме свидетельства о Христе и Евангелии. Политические отношения могут быть лучше или хуже, но храм всегда будет открыт для православных людей любой национальности и политических убеждений, объединяя их в молитве к Богу.

― Строительство собора финансировала Российская Федерация. Не слишком ли близка к политике Русская Церковь?

― Политика, если мы подразумеваем под этим словом борьбу за власть и влияние, есть там, куда ее приносят люди своими действиями. В том числе и туда, где ей не место. Никому не приходит в голову вести политический торг с женой или детьми, по крайней мере, если есть намерение сохранить семью. Так и Церковь не может становиться участником какого-либо политического размена, как бы этого ни хотелось тем, кто не видит красоты и спасительности христианства.

Да, Церковь ближе к государству и обществу, чем это было в те времена, когда клир и верующие были в концлагерях, насильственно помещались в психиатрические больницы, храмы взрывались или превращались в коровники. Я надеюсь, что не эта ситуация является желаемой для тех, кто упрекает нас в «близости к политической власти».

Уровень церковно-государственных отношений в нашей стране во многом подобен среднеевропейскому. В России, если мы говорим о государстве, где проживает большинство прихожан Русской Православной Церкви и находятся органы центрального церковного управления, нет государственной Церкви, как, например, в Великобритании или Дании. У нас Церковь не совершает публичных функций по регистрации браков, как в ряде североевропейских государств. Государство не выполняет для нас функций агента по сбору церковных налогов, как в Германии. Президент России не утверждает назначение епископов, как это делает Президент Франции в Эльзасе, согласно Конкордату 1801 года. Более того, наши священники не получают зарплату от государства в России, зато получают зарплату в Бельгии, где есть наши клирики.

Отношения Церкви государства построены на условиях независимости и соработничества в тех сферах, где это удовлетворяет интересам православных граждан. Уровень свободы, которым мы пользуемся, беспрецедентный не только по сравнению с советским временем, но и с синодальным периодом в Российской империи, когда Церковь была редуцирована до уровня министерства по духовным делам.

Россия

― Ни одна христианская Церковь не переживает такого подъема, как Ваша, в которой за последние 25 лет было открыто около 30 000 храмов. Но растет ли также количество верующих?

― Позвольте уточнить, за 25 лет было открыто почти 30 000 церквей и только за последние семь лет ― 5 000.

Возрождение церковной жизни в странах исторической Руси стало подлинным чудом, преодолением мрачных времен богоборчества. Христианский ренессанс символизирует свободное отвержение атеистического мировоззрения, десятилетиями отравлявшего жизнь народа. Это опыт актуален не только для нас, но и для всех государств, которые и в наши дни предпринимают попытки пересмотреть христианское наследие, создать нового человека, якобы лишенного религиозных предрассудков. Иногда мы с удивлением видим, что секулярные штампы и стереотипы, которые получают распространение в ряде европейских государств, приближаются по содержанию к хорошо известным нам в прошлом советским установкам. Это не может не беспокоить.

Рост числа верующих неотделим от строительства храмов. Каждый храм, который строится или восстанавливается в местах, где живут люди, у нас незамедлительно наполняется прихожанами. Это особенно наглядно в крупных городах, где в воскресный день множество семей с детьми собираются для участия в воскресном богослужении.

Учитывая столь стремительный рост количества приходов, мы придаем особое значение подготовке кандидатов для рукоположения в священники. Тема реформы духовного образования рассматривается как приоритетная. Священники, направляемые для работы на приходах, должны быть образованными и разносторонне развитыми людьми.

― Означает ли это развитие, что Россия в некотором смысле снова обрела душу после коммунистического периода и богоборческого века?

― Душа нашего народа не была потеряна даже в годы жесточайших антицерковных гонений. Будучи лишены возможности получения знания о своих корнях через систему советского образования, формально являясь атеистами, наши соотечественники не стали существами, двигавшимися стройными рядами в обещанное безбожниками светлое будущее. Народный подвиг в Великой Отечественной войне, достижения в области науки и техники стали актами самоотречения, которые могли быть совершены только людьми по своему внутреннему устройству остававшимися христианами. Нет таких атеистических идеалов, ради которых человек бы расстался с жизнью ради любви к ближнему. Ведь если нет вечности, то как можно добровольно пожертвовать своей жизнью?

Но наследие атеизма, тем не менее, проявляется в деятельности некоторых людей или социальных групп. Страх перед Церковью и христианством, носящий характер фобии, происхождением из советского времени, когда десятилетиями стигматизировали общины верующих, лишая их права голоса, изгоняя из публичного пространства.

Обратите внимание, как нервно некоторые в нашей стране реагируют на реализацию признанного Советом Европы права Церкви вернуть храмы, незаконно отобранные у верующих.

Христианской цивилизации — душе Европы, если хотите, угрожают общие вызовы радикального секуляризма и потребительства, когда центр человеческой жизни перемещается из храма в супермаркет, когда ставятся под сомнение идеи традиционной семьи, евангельской морали. В эпоху информационных технологий мы живем в едином пространстве общения, которое мы призваны наполнять любовью, милосердием и добродетелью, а не своими страстями и унижающими достоинство человека устремлениями.

― Вы были избраны на Московскую Патриаршую кафедру восемь лет назад, став преемником Алексия II. Каковы приоритеты Вашего служения?

― Свидетельство и утверждение Истины Христовой — всегда приоритет и основное содержание служения Церкви. Это не красивые слова. Без этого все остальное не имеет смысла. Это главное.

Если же говорить о том, как лучше исполнять это свидетельство в тех условиях, в которых сегодня находится Русская Церковь, отмечу несколько моментов. Я рассматриваю реформу церковного управления как один из основных приоритетов. Ее главное содержание заключается в создании новых епархий Русской Православной Церкви. Количество епархий в 2009 году — 159, сегодня — 296. Увеличение их числа обусловлено, в том числе тем, что российские расстояния делали невозможным реальное духовное руководство епархиями, размеры которых были сопоставимы с размерами европейских государств.

Рост количества епархий — значит качественное изменение в жизни Церкви. Теперь архиерей физически может посетить все приходы своей епархии, помолиться с верующими, уделить им время. Каждая епархия становится центром притяжения здоровых общественных сил, развивает социальные, образовательные, молодежные и другие проекты, о которых раньше не было и речи.

По существу достаточное количество епархий олицетворяет открытость Церкви, доступность правящих архиереев, раскрывает перспективы для подлинной общинной жизни. Думаю, что в большой епархии архиерей даже не знал по именам своих клириков, а теперь ситуация поменялась.

Про улучшение качества духовного образования я уже говорил выше, и эта задача интегрально связана с развитием церковного свидетельства, работой с молодежью, укреплением присутствия Церкви в общественном, в информационном пространстве. Я занимался этими вопросами и до избрания, возглавляя Отдел внешних церковных связей и знаю эту проблематику изнутри. Образованный человек — от приходского активиста до архиерея — без дополнительных объяснений понимает, что сегодня делать, чтобы христианское послание достигло сердца современного человека.

Ближний Восток

― Какую роль Русская Православная Церковь может играть в защите христиан на Святой Земле?

― Усилиями многих христианских общин, поддержанных рядом государств, в том числе Российской Федерацией, катастрофическое положение христиан более не замалчивается. Известны заявления политиков и дипломатов из России и США, назвавших преследование христиан геноцидом. Эта оценка вполне соответствует действительности, совпадает с нашей оценкой, высказанной ранее. Особо следует подчеркнуть заявление, сделанное мною совместно с Римским папой Франциском в ходе встречи на Кубе. Один из краеугольных камней заявления — призыв к защите христиан Ближнего Востока и Северной Африки.

Христиане действительно стали заложниками в ситуации гражданских войн и нестроений, которые привнесены в этот регион извне. Политика вмешательства в дела государств региона принесла кровь и страдания в жизнь христианских общин, которые ранее чувствовали себя в относительной безопасности. Это верно, в частности, для Ирака.

Оружие Церкви — это слово, и мы продолжим призывать к миру и прекращению насилия, к установлению справедливости в регионе Ближнего Востока. Если эти слова найдут отклик в сердце людей, ответственных за принятие решений, то это изменит ситуацию.

― Как Московский Патриархат мыслит борьбу с радикальным исламом?

― Мы боремся не против ислама в том или ином его прочтении, мы боремся против воинствующего безбожия, которое не имеет права отождествлять себя с какой-либо религией вообще, в том числе и с исламом. И эту борьбу мы ведем бок о бок с мусульманами, которые видят в ужасающих убийствах, совершаемых якобы во имя ислама, надругательство над своей религией. Мы их понимаем. Человек, который присваивает себе право убивать во имя Бога, должен быть остановлен, в том числе, если это необходимо, силой оружия.

Играют на руку проповедников религиозного радикализма те, кто борется с проявлениями религии в общественном пространстве, препятствует развитию государственного религиозного образования. Ведь дефицит подлинных знаний о религии дает огромное поле деятельности для вербовщиков из ИГИЛ. Нельзя не сказать о том, что в религиозный радикализм толкает людей искажение представлений о традиционной нравственности, уравнивание добродетели с грехом. Всесторонняя поддержка традиционных религиозных общин — самая лучшая профилактика от религиозного экстремизма, защита людей от богоборческой идеологии ИГИЛ, распространяющейся как вирус.

Вселенское Православие

― Во Всеправославном Соборе июня 2016 г. должны были участвовать все Православные Церкви. Собраться всем не получилось. Как выйти из тупика?

― Никакого повода для драматических выводов о состоянии отношений между Поместными Православными Церквами итоги проведения Критского Собора не дают. Церкви сохраняют братское, евхаристическое общение, придерживаются одних и тех же догматов Православия. Да, наша Церковь, как и ряд других, не участвовала в Критском Соборе, но мы недавно имели возможность видеть наших собратьев за общим богослужением и на праздничных мероприятиях в Москве [по случаю 70-летия Святейшего Патриарха Кирилла — примечание редакции]. Мы не принимали документов, не вели официальных переговоров, но чувствовали себя, как и на многих других общих мероприятиях в разных странах, единой Вселенской Церковью. Что может быть больше этого?

Предсоборный процесс продолжится, он и не останавливался, и мы с собратьями из Поместных Церквей не устанем искать путей к укреплению богозаповеданного единства.

Католическая Церковь

― Ваша встреча с Папой Франциском на Кубе — несомненно историческое событие. Но обещает ли она дальнейшее сближение? Не спровоцировала ли она внутри Русской Православной Церкви противную реакцию, блокирующие дальнейшее продвижение?

― Наши отношения с Римско-Католической Церковью всегда находятся в движении, мы поддерживаем мультиформатный диалог. Наши позиции по тем вопросам, которые требуют совместных усилий, едины и не требуют сближения. Мы готовы сообща противостоять разрушению традиционных семейных ценностей, попыткам навязывания воинствующего секуляризма, угрожающего идентичности христиан. Никогда Русская Православная и Римско-Католическая Церковь не будут безразличны к участи христиан любых конфессий, подвергаемых преследованиям где бы это ни происходило. Существует множество других сфер для общего действия.

Критика внутри Русской Православной Церкви, касающаяся нашего сотрудничества с католиками, как правило, имеет своей причиной недостаточную информированность о нашем взаимодействии. Вместе с тем, история наших двусторонних отношений отягощена действиями униатов, от которых пострадали многие православные верующие, в том числе на Украине. Эта проблема остается на повестке дня и вызывает вполне объяснимую озабоченность наших прихожан.

Мы не пытаемся скрывать вероучительных различий, не делаем вид, что они малозначительны. Взаимодействуя, мы сохраним неприкосновенными свои традиции. Ведь наша задача не изменить друг друга в ходе диалога, а сообща изменить мир вокруг нас, который полон страданий и несправедливости, угрожающих богоданному достоинству человека.

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси



Copyright ©РИА "ПОБЕДА"